– Я забронировал машину, пока мы были в Хьюстоне. Дорога до Санта-Фе займет чуть больше часа, – сказал Финч, когда они приземлились. – Какие у нас планы?
– Я зарезервировал нам гостиничные номера в центре. В одном из пяти отелей из списка. Я прикидывал, что мы могли бы рано поужинать, лечь спать и прямо с утра взяться за дело.
– Ты не хочешь приступать сегодня же вечером?
Стивен не ответил, только потер ладони, пытаясь избавиться от арахисовой шелухи и соли, забившейся под ногти.
– Что, если вы правы, Финч? Она могла уехать к этому времени.
– Сомнительно, конечно, что она будет размахивать табличкой с нашими именами в зале выдачи багажа, – Финч похлопал его по спине. – Стивен, давай воспользуемся этим вечером, пока итог нашего предприятия остается тайной за семью печатями. Потратим немного казенных денег на хорошее вино, сон в мягких постелях, закажем на утро шикарный завтрак, а потом будь что будет. Согласен?
– Согласен.
Машины, которые арендовал Финч, от переезда к переезду становились все крупнее. Стивен видел в этом дурное предзнаменование. Профессор тратил деньги Крэнстона, пока была такая возможность, и, ерзая взад-вперед по сиденью «паркетника»[57] на каждом повороте, Стивен укреплялся во мнении, что Финч потакает ему, лишь бы не расстраивать.
Финч похлопал по обтянутому кожей рулю и улыбнулся:
– Это все равно что управлять кораблем. Полный привод, сиденья с подогревом, мультимедийная система сзади.
– Может, мне туда пересесть? – спросил Стивен.
– В городе с такой махиной не развернешься. Но здесь мы практически одни на трассе.
– Может, мы просто слишком высоко сидим, чтобы видеть остальные машины.
Финч опасливо на него покосился:
– Эта машина не самое подходящее место для содержимого твоего желудка.
Он нажал на кнопку, и окно со стороны Стивена приоткрылось, наполнив салон холодным, едким воздухом, от которого защекотало в носу.
– Просто высота непривычная, – сказал Стивен. Ему пришлось буквально запрыгивать на переднее сиденье.
– Ты прав. Тут разреженный воздух.
Стивен не помнил, когда его в последний раз окружало столько открытого пространства. Солнце висело в небе багрово-оранжевым диском, нижнюю треть которого будто скальпелем срезало плато столовой горы, а остальную часть подпирали облака в шербетных тонах. Сумеречную синеву гор, поднимавшихся над Санта-Фе, прорезали темные пилы сосен с нижних склонов. Кое-где мелькал мертвенно-бежевый – коврики тусклой травы вдоль трассы. День угасал, и сумерки затуманивали очертания пейзажа, делая его плоским.
Санта-Фе, напротив, оказался сверкающим лабиринтом приземистых зданий и отбрасывающих тени фонарей. Город тонул в бледном золоте. Оно мерцало рядами бумажных пакетов, отмечающих крыши домов, стены и границы подъездных аллей; оно посверкивало на ветвях деревьев и под карнизами, подмигивало Стивену клубками, разбросанными по живой изгороди, подобно неводам в темной воде. Атмосфера создавалась волшебная и чарующая, и Стивену подумалось, что все еще может сложиться хорошо.
Ресторан тоже был уютным и мерцающим, согретым пламенем свечей. Они с Финчем ели, пили и в свое удовольствие дискутировали на отвлеченные темы. Ни слова о картине, Кесслерах, письмах и ребенке. Такую беседу Стивен с удовольствием бы вел с отцом, но не помнил, чтобы при жизни Дилана им это удавалось.
У него в кармане зажужжал телефон, и Финч нахмурился. Профессор недолюбливал это чудо техники, в душе оплакивая медленное отмирание бумажных писем, Почтовой службы США и проводных телефонов, которые, как он говорил, хоть иногда позволяли насладиться благословенной тишиной. Стивен опустил телефон под скатерть и посмотрел на экран.
– Это Лидия, – сказал он, и негодующий взгляд Финча тут же потеплел. – Она пишет мне сообщение, спрашивает, почему у вас выключен телефон.
– У нее все хорошо? В чем дело?
– С пальцами, по крайней мере, у нее все в порядке, – ответил Стивен. – Мне, конечно, лестна роль посредника, но почему бы вам не включить телефон и не спросить у нее самому?
Финч встал и бросил салфетку на стол.
– Дома уже начало двенадцатого. Обычно она так поздно не звонит. Подпишешь чек, Стивен? Попытаюсь перезвонить ей из номера. Там кнопки больше.
На утро Стивен проснулся с мерзкой болью в затылке и проглотил аспирин с водой, которые нашел на прикроватном столике. Высота, спиртное и дурные предчувствия не обещали продуктивного дня. Стивен принял горячий душ, вылив на себя содержимое целой бутылки эвкалиптового геля, которую нашел в ванной. В голове прояснилось, и, благоухая, как лес, Стивен спустился на первый этаж, чтобы встретиться с Финчем в ресторане.
Финч выглядел так, будто всю ночь не сомкнул глаз. Его лицо приобрело цвет молочной пенки, на подбородке наметилась щетина.
– Лидия не заболела? – с некоторым беспокойством спросил Стивен.
– В каком-то смысле, – с рассеянным видом проговорил Финч. – Она беременна.
– О, – выдохнул Стивен. Такой поворот событий был явно не в его пользу. Теперь она, конечно, души не чает в этом Кельвине. – Вы рады?
Финч кивнул, и по нижней части его лица расплылась нелепая улыбка. Он уже вовсю походил на любящего дедушку. Стивен опасался, что профессор ищет, кого бы обнять.
– Мальчик или девочка?
– Не знаю. То есть они не хотят знать заранее.
У профессора буквально голова шла кругом от счастья. Стивен никогда не слышал стольких довольных вздохов подряд и боялся, как бы Финч не заработал себе гипервентиляцию легких. Но профессор коротко обнял его, по-дружески похлопал по спине и наморщил нос, учуяв запах эвкалипта, который до сих пор не выветрился. Финч заказал шампанское и прервал процесс его поглощения Стивеном несколькими тостами: сначала за Лидию, потом за внука, потом за себя любимого, при этом как можно чаще употребляя слово «дедушка».
– Финч, все это прекрасно, и я рад за вас, но нас ждет важное дело. Вы не забыли?
– Конечно, нет.
Однако на лице профессора была написана рассеянность. Стивен покачал головой и заставил себя доесть остатки гренок.
После завтрака они вышли в вестибюль и сели рядом в твердые кожаные кресла, по обе стороны столика с внутренним телефоном.
– Не вижу смысла ждать, – сказал Стивен.
– Да. Лучше покончить с этим.
Стивен поднял трубку:
– Соедините, пожалуйста, с номером постояльца. Я хотел бы поговорить с Элис Кесслер.
Последовала пауза, в течение которой администратор, видимо, просматривал список.
– Прошу прощения, сэр. У нас нет постояльцев с таким именем.
Стивен положил трубку и покачал головой.
– Набрать остальные?
– А что, если прогуляться к ним пешком? Сегодня чудесное утро. Заглянем в пару галерей по пути. Ты ведь говорил, что остальные гостиницы расположены на той же площади или по соседству, верно?
Финчу нельзя было отказать в такте. В конце концов, их поиски перестали быть для него главной заботой. Он вернется в свою уютную квартиру, к восхитительной округляющейся Лидии, а после каникул – к студентам. Его ждала семья в истинном смысле этого слова. Стивен вспомнил о пыльной искусственной елке в доме матери, о согнутых под вычурными углами ветках и металле, который проглядывал в тех местах, где иголки выпали, как старые зубы, из‑за того что их много лет подряд таскали туда-сюда внутри одной и той же маленькой коробки.
Меньше, чем за час они обошли оставшиеся четыре гостиницы. Элис Кесслер ни в одной из них не оказалось, и никто не вызвался добавить, что она действительно останавливалась, но уже съехала. «Мы не предоставляем такой информации», – в один голос твердили администраторы. Стивену пришлось признать, что у них нет иного выбора, кроме как вернуться в Орион и положиться на великодушие Финея. Он уже чувствовал, как вокруг него смыкаются стены крошечного кабинета в «Мерчисон и Данн», и проезжающий мимо лифт скрипит и заставляет дребезжать канцелярскую мелочь на его столе. Продержит ли его Крэнстон до конца праздников или разделается с ним без промедления, пустив его жалкую зарплату на компенсацию расходов, которых потребовала эта охота за химерами? Он остановился, приложил руку ко лбу и налег спиной на фонарный столб, внезапно почувствовав себя обессиленным.
