Она приняла решение и, что бы он ни говорил, не собиралась его менять.
— Я не могу этого сделать, Чарли. Ни тебе, ни мне от этого не будет радости.
— А что ты собираешься делать? — Все-таки Чарли волновался за нее. Ей нужен человек, который бы о ней заботился, она вовсе не была такой сильной и самостоятельной, какой казалась.
— Джуди собирается бросить работу, и мы вернемся обратно в Вегас.
— Для чего? Ну ты сможешь еще пять лет пропеть в хоре, а потом что? Что ты будешь делать, когда постареешь и не сможешь больше демонстрировать купальники, да и свои сиськи тоже?
— Я думаю, что смогу сделать подтяжку и продержаться еще какое-то время. Я не знаю, Чарли. Но я твердо уверена в том, что никогда не смогу быть тем, кем ты так жаждешь меня увидеть. Я лучше умру, чем вернусь к прежней жизни.
— Я не могу в это поверить. — Он встал, пересек комнату и выглянул в единственное окно. Вид улицы был безрадостный, как и все, что теперь его окружало. — Ты действительно не пойдешь домой? — Чарли повернулся и снова посмотрел на нее, но она решительно покачала головой.
Ты заслуживаешь гораздо больше, чем я могу тебе дать, — сказала она грустно. — Тебе нужна какая-нибудь милая девушка, которая бы по достоинству оценила все то, что ты можешь ей дать, которая с радостью сидела бы дома и готовила тебе обеды; вы бы смогли усыновить парочку ребятишек и были бы необыкновенно счастливы.
— Спасибо, что решила все это за меня, — сказал он горестно. Стоя посреди этой комнаты, он понял вдруг, что никогда больше не сможет попробовать начать все это заново. Чарли не мог заставить ее вернуться и знал, что никогда больше в жизни не сможет жениться.
— Чарли, прости меня… — повторила Барби, когда они вышли из квартиры. Она видела, как он спускается по ступенькам дома, в котором жила Джуди. Он не оглянулся, не бросил на нее последний взгляд. Он просто не мог. Это было так похоже на то ужасное разочарование, когда приемные родители привели его обратно в приют.
Глава 12
Весь остаток января Чарли жил как. в тумане. Он ходил на работу, он собрал и упаковал вещи жены, чтобы в любой момент она могла забрать их. Он механически двигался, делал все машинально, словно заводная игрушка, а сам не переставал думать над тем, что произошло. Он никак не мог понять, почему все так обернулось. Неужели его желание иметь детей было таким уж невероятным? Что могло толкнуть Барби на этот последний шаг? Он никак не мог поверить, что она просто не хочет оставаться замужней женщиной.
К концу месяца Барби подала документы на развод и через несколько дней позвонила ему и сказала, что уезжает в Вегас. Она пообещала дать ему знать, где будет жить, чтобы он смог связаться с ней, когда надо будет закончить всю бумажную волокиту, касающуюся развода. Ее голос звучал сухо и деловито, она отлично владела собой, чего нельзя было сказать о Чарли. Повесив трубку, он проплакал целый час, и даже Марк никак не мог его успокоить. Он постоянно твердил ему, что в море полно другой рыбы и она не единственная, на ком свет сошелся клином; он пытался убедить друга, что ему надо найти девушку, которая разделяла бы его интересы. Он не хотел напоминать Чарли, что с самого начала относился к его жене с подозрением. Какой в этом теперь был смысл?
И он не переставая говорил Чарли, что чувствовал себя точно так же, когда его жена ушла от него к другому и уехала в Калифорнию.
— А ведь у нас были дети! — говорил он, пытаясь доказать другу, что ему было еще хуже, но это только напоминало Чарли о том, насколько бесцветна теперь его жизнь и какое безрадостное будущее его ждет. Он отказывался знакомиться с кем бы то ни было, и все попытки Марка вытащить его куда-нибудь заканчивались неудачно. О каких развлечениях могла идти речь, когда вся его жизнь пошла прахом?
Чарли даже начал склоняться к мысли о том, что для него даже лучше будет прожить всю жизнь без детей, и в том, что он бесплоден, ему теперь виделась воля божья. В самом деле, что он знает о детях? У него самого детство было далеко не нормальным. И мог ли он рассчитывать на то, что будет хорошим отцом? Он поделился своими сомнениями с Марком, но тот заявил ему, что он просто сошел с ума. Для Марка было невыносимо видеть страдания друга, и он даже предложил ему обратиться к одному знакомому психотерапевту в Вейлле, но Чарли не хотел и слышать об этом.
— Послушай, мальчик, — пытался объяснить ему Марк как-то вечером, когда они возвращались с работы, — ты рассуждаешь неверно. Наоборот, ты будешь самым лучшим отцом в мире, потому что прекрасно знаешь, что надо детям. И это потому, что ты сам этого никогда не имел. Ты ошибся при выборе жены, вот и все. Да, она славная девчонка, но у нее в голове только веселье и вечеринки. Ты же хочешь сидеть дома, воспитывать детей, заботиться о семье. И поверь. .. в конце концов ты встретишь такую девушку, успокоишься, и вы заживете душа в душу… Прекрати вбивать себе в голову, что твоя жизнь кончилась, Чарли, это совсем не так. Пусть пройдет немного времени. Твои раны слишком свежи, и они еще кровоточат. — Марк говорил сущую правду, но Чарли не хотел его слушать.
— Я не хочу никого больше искать. И жениться я тоже не хочу. Черт возьми, я же еще даже не развелся!
А!.. Вот почему ты отказываешься играть в шары… Послушай, а почему бы нам не попить пивка с пиццей? Как ты думаешь, когда мы сможем это осуществить? Знаешь, ты ведь симпатичный парень, не такой, конечно, как я, но малышка Джина вполне сумеет успокоить тебя, ты ведь знаешь… — Чарли вдруг рассмеялся, и Марк по-дружески пихнул его в бок. — Да отнесись ты к этому проще, хорошо?
— Хорошо, хорошо, я попробую… — согласился Чарли. улыбаясь первый раз за долгое время.
Через несколько дней после этого разговора они пообедали вместе с Марком, а в следующий уик-энд он даже согласился поиграть с ним в шары. Это был долгий и мучительный процесс, но в конце концов Чарли понемногу оправился. Он все еще мучился, думая о Барби, и никак не мог смириться с тем, что она наговорила перед тем, как они разошлись, но мало-помалу он начал возвращаться к жизни. В ближайший выходной он отправился в детский приют и предложил администрации свои услуги в качестве тренера бейсбольной команды.
* * *
Целый месяц после выкидыша Пилар пребывала в глубокой депрессии. Она перестала ходить на работу, не желала ни с кем разговаривать и целыми днями сидела дома в халате, предаваясь мрачным раздумьям. Брэд пытался заставить ее встретиться с кем-нибудь из друзей, но даже Марина, прежде чем наконец-то повидать ее, несколько раз терпела неудачу.
Она пришла с кипой книг, в которых говорилось о женщинах, переживших подобные случаи. Марина всегда придерживалась мнения, что информация — лучшее лекарство, но на этот раз Пилар не хотела ее слушать.
