Эпилог
Человек попытался поднять голову, но удалось ему это сделать лишь с третьей попытки. Он слишком ослаб за последнее время. Кстати, он не знал, сколько этого самого времени прошло с тех пор. Поначалу он пытался считать дни, но потом махнул на всё рукой. И немудрено. Ведь когда он вынырнул на поверхности океана, там бушевал жестокий шторм. Нет, даже не так, — настоящий ураган. И время спрессовалось для него в один бесконечно долгий непрерывный период.
Ураган, наконец, закончился. Но ему уже было всё безразлично. Сколько его носило по океану, он не помнил. Знал лишь то, что воды в его фляге давно уже не было, а желудок из-за отсутствия пищи ссохся и стал размером с кулак ребёнка.
Ему нужно было что-то срочно поесть, иначе он умрёт. Но что можно было съесть посреди океана. Конечно, можно было поохотиться и добыть себе пищу. В другое время он так бы и сделал, ведь при нём был и нож, и пневматик. Но вот только сил для охоты у него уже не оставалось. Как не было и воздуха в его баллонах.
Он давно бы уже умер, опустившись на дно океана, если бы не этот предмет. Человек впервые видел его, не знал человек и о том, что называется он стволом дерева, но предмет помогал ему держаться на плаву, и за это человек был ему благодарен.
Наткнулся он на него на второй день своего дрейфа по океану, когда силы почти оставили его, и он уже готов был перестать сопротивляться и бороться за жизнь. Но когда он увидел, что какой-то предмет носится по поверхности и не собирается тонуть, то вмиг настиг его и взобрался наверх. С помощью верёвки ему удалось довольно прочно привязать себя к предмету и даже поспать. Теперь он был привязан постоянно — боялся, что если соскользнёт в воду, то сил забраться обратно может не хватить.
Рядом раздался всплеск. Он осторожно повернул голову, посмотрел в ту сторону и увидел плавник. Это был плавник хищника, большого хищника. Человек медленно протянул руку к висящим на поясе ножнам, сжал рукоять ножа, а затем так же медленно разжал руку.
Он узнал этот плавник. Раньше он узнал бы его сразу, даже не задумываясь, но теперь, когда он ослаб, и зрение нужно было фокусировать, для узнавания ему было необходимо время. Но теперь он знал, что не одинок в океане. И рядом с ним плывёт кул. Его кул.
Как будто что-то зашептало в его мозгу, но так тихо, что надо было очень напрячься, чтобы понять, что это. А он не мог этого сделать. Кул развернулся и, проплывая рядом с ним, повернул голову в его сторону. Человек в ответ посмотрел на него, скосив глаза. Большего он сейчас сделать не мог. Кул проплыл мимо и исчез. Человек смежил веки. Он вернётся, подумал человек, мой кул обязательно вернётся, а мне надо поспать, поспать…
И он провалился во тьму.
Проснулся он от толчка. В поле зрения вновь маячил плавник, а рядом с его лицом… рядом с ним… рядом была жизнь! Жизнь в виде большой рыбы. Размерами почти с его руку. Рыба была вся изжёвана. В ней виднелись страшные раны, очевидно, от зубов, из которых ещё сочилась кровь, но всё это было неважно. Важно было то, что теперь у него была пища, и теперь он уже не умрёт.
Прошло несколько дней. Человек немного окреп и уже не чувствовал себя обречённым на медленную смерть. Кул исправно поставлял ему рыбу. Как ему это удавалось, как он мог принести в своей пасти, совсем для этого не предназначенной, добычу, не проглотив её, для человека оставалось загадкой. Но факт оставался фактом: теперь пища у него была. То, что она была сырая, человека нисколько не смущало. Бывалый охотник, отправляющийся на дальний промысел, часто всплывает на поверхность, чтобы перекусить сырой рыбой. А он в своей жизни охотился очень много. Доставлял ему кул и водоросли, которые он жевал и сок которых возмещал ему нехватку воды.
Всё, что с ним произошло до этого и что он почти забыл из-за слабости и выпавших на его долю лишений, он вспомнил только сейчас. Вспомнил, как он чуть было не утонул. Вернее, он уже тонул, но подоспевший кул просто вытолкнул его на поверхность и поддерживал всё то время, что он приходил в себя, с жадностью заглатывая воздух.
Получалось, что кул спас его уже два раза: один раз — тогда и второй раз — чуть позже, уже от голода.
Вскоре человек окреп настолько, что уже мог плавать вокруг своего предмета. Силы постепенно возвращались к нему. Вскоре он обретёт свою прежнюю форму. Вот только что он будет делать с ней потом, человек не знал.
Вернуться назад он не сможет. Вернее, сможет, если… Вот в это если всё и упиралось. Если он заменит порванный воздушный шланг, откачает из баллонов воду и закачает туда сжиженную воздушную смесь. Сделать это без специального оборудования, посреди океана, он, конечно, не мог. А раз так, то и думать об этом не следует. Он даже не смотрел на свой гидрометр, показывающий направление к его дому, чтобы лишний раз не расстраиваться. Обо всём этом он сможет подумать, если ему удастся починить шланг, то есть… никогда.
Он не обольщался насчёт шансов встретить посреди океана охотника. Они были примерно один на… да он даже чисел таких не знал! В общем, они были почти равны нулю, и всё-таки… И всё-таки это был не ноль. Шанс был, был всегда, не стоило забывать об этом, и человек не предавался отчаянию. Покуда с ним рядом кул, шанс, один-единственный, у него всё-таки оставался, и значит, оставалась надежда на спасение.
Этим утром он проснулся поздно. Торопиться было некуда, поэтому он ещё полежал немного, позевал, смотря в голубое ласковое небо. Потом умылся водой, сбрасывая последние остатки сна, затем осмотрелся. И замер.
Сказать, что это для него был шок, — это не сказать ничего. Это был ужас, это был конец всему, это был полный крах всей его прежней жизни и его мировоззрения! То, что он увидел, существовать не могло, потому что существовать не должно было!
И всё потому, что он увидел землю. Которой быть не могло. Была просто Поверхность, океанская поверхность без всякой суши на ней. Этому его учили с детства. И всё это оказалось ложью. Потому что земля, оказывается, всё-таки была, и сейчас, так же как и он, вглядывалась в него своими жадными глазами.
Замерев, он провёл в такой позе несколько часов. Из ступора его вывело лишь появление кула, который в очередной раз приплыл поделиться с ним своей добычей. Только тогда человек пришёл в себя. Он показал кулу рукой в том направлении, а потом, не сдерживая уже эмоций, дико завизжал и прыгнул в воду. Там он кричал, плевался, ругался, хохотал, нырял, выныривал, бил по воде руками до тех пор, пока полностью не выбился из сил. Затем он вскарабкался на свой плавающий предмет и с благоговением уставился на землю.
На следующий день она стала ближе. И он издали любовался её горами, рвущимися вверх, и непонятными, но красивыми зелёными пятнами на ней.
А ещё через день земля приблизилась настолько, что он мог даже разглядеть волны прибоя возле берега. И тут течение повернуло в сторону.
Человек заволновался. Некоторое время он нервно ждал, надеясь, что направление течения изменится, но этого не случилось. Оно медленно, но верно уносило его в сторону от земли. И тогда человек решился. Собственно, выбора у него просто не было.
Он внимательно оглядел своё последнее обиталище. Он мог этого и не делать — что ему было здесь забывать? Но человек с детства был приучен к порядку. Он как можно крепче прикрепил к поясу верёвку, проверил оружие и снаряжение, а затем бросил последний взгляд со своего предмета на землю.
И увидел людей. Они бегали по берегу и потрясали руками, в которых были зажаты какие-то предметы, очень похожие на длинные остроги. Однако это его уже не сильно взволновало. Он был готов к чему-то подобному. Ведь если люди жили на дне океана, то вполне логично, что они должны были жить и на суше, предназначенной для этого самим богом.
Человек в последний раз осмотрел свой плавающий предмет, на прощание ласково похлопав по нему рукой. Потом он встал, сгруппировался и, резко оттолкнувшись, прыгнул в воду. Вынырнув, он замер на некоторое время, а затем осторожно, бережно расходуя силы, поплыл к берегу.
Апрель-ноябрь 2009 г.
