Гроненфельд сделал нетерпеливый жест, и Липман замолчал.
– Достаточно, – сказал кардинал. – Вы хорошо поработали, старший хабермас, но то, что вы сейчас предлагаете, лишнее. Мы не станем тратить ресурсы на поиски Годзиллы.
– Почему? – растерянно спросил Липман. – Вы думаете…
– Вот именно. – Гроненфельд пододвинул отчет к себе и равнодушно перелистнул несколько страниц. – Я думаю. А тому, что делаете вы, хабермас, я даже затрудняюсь подобрать определение.
Он щелкнул длинными белыми пальцами, и из темноты за его спиной выступила высокая широкоплечая фигура.
– Нам не нужно искать Годзиллу, потому что Годзилла находится в этом кабинете. – Гроненфельд сплел пальцы в замок. – Бывший старший хабермас, а с сегодняшнего дня – избранный кардинал Конклава Борис Терновский.
– Ты?… – задохнулся Микаэль.
– Собственной персоной, – ухмыльнулся Борис. – Должен признаться, я получил большое удовольствие, прослушивая твои гневные послания. Что ты мне там обещал? Вырвать кадык? Переломать ребра? Если хочешь, можешь попробовать.
– Я не понимаю… – пробормотал Липман, умоляюще глядя на кардинала. – Это же Годзилла! Он же почти уничтожил Сити! Сколько миллиардов потеряли корпорации?
– Что-то около восемнадцати, – ответил кардинал. – На семь миллиардов больше, чем в прошлом году, когда Годзилла разгромил Рио. Но тогда Годзиллой был Стивен Лемке, а его потенциал значительно уступает способностям господина Терновского.
– Вы сами санкционировали уничтожение Сити? – Микаэль не верил своим ушам. – Но зачем?
Гроненфельд покачал головой.
– Я был лучшего мнения о ваших умственных способностях, старший хабермас. Вы что, не знали, что некоторые могущественные семьи в открытую выражали недовольство той ролью, которую играют философы в корпоративной политике? Не слышали о выступлении главы Дома Майкрософт, предложившем отменить закон об автоматическом предоставлении философам места в совете директоров любой крупной корпорации? Кое-кто стал сомневаться в целесообразности самого существования Службы интеллектуальной безопасности. Нас публично стали называть новой инквизицией.
И тут Липман, наконец, понял.
– Значит, это была провокация? Вы хотели просто до смерти напугать хозяев корпораций?
– Ах, Микаэль, Микаэль. Стивен Лемке действительно ставил перед собой именно эту задачу. Но ваш друг Борис пошел гораздо дальше. Он понял, что Годзилла может быть не только пугалом, но и инструментом влияния. Кто, как не мы, кардиналы и хабермасы, знаем, как управлять сотнями тысяч офисных простецов? Чьих приказов они не смогут ослушаться?
– Я всего лишь разработал методику, – скромно сказал Борис. – А стратегию придумали вы, Ваше Преосвященство.
– Не надо лести, – скривился Гроненфельд. – Тем более теперь, когда мы равны, Ваше Преосвященство.
Липман внезапно почувствовал себя лишним.
– А как же мое задание? – жалко проговорил он. – Поиск Годзиллы? Это была просто операция прикрытия? Чтобы никто не заподозрил Конклав?
– Нет, – сказал Гроненфельд неожиданно жестко. – Это не была операция прикрытия. Это был экзамен.
Он поднялся из-за массивного дубового стола и выпрямился во весь свой рост. Длинные темные кудри упали кардиналу на плечи.
– Экзамен, который вы не сдали.
Гроненфельд слегка наклонил голову и уставился на Микаэля тяжелым взглядом круглых немигающих глаз. Липман почувствовал, как по позвоночнику его пробежали тонкие холодные пальцы.
– Я надеялся, что вы проявите более впечатляющие интеллектуальные способности, старший хабермас. Вы вели расследование две недели. За это время можно было догадаться обо всем самостоятельно.
Взгляд кардинала физически давил на Микаэля. Липман вдруг обнаружил, что смотрит в пол и не может поднять голову.
– Впрочем, если даже старший хабермас, хорошо знакомый с Годзиллой, не смог понять, в чем суть нашего плана, нам можно не опасаться аналитиков других корпораций, – продолжал Гроненфельд. – В этом смысле ваша жертва принесена не зря, Микаэль.
– Жертва? – непослушными губами прошептал Липман.
– Вы разделите со мной трапезу, Борис? – спросил Гроненфельд. – Если желаете, можете уйти.
Микаэль смотрел в пол. На бурые пятна на грубых неструганных досках – он видел их множество раз, но ему всегда казалось, что это вино.
Он услышал довольный смешок Бориса.
– Я, пожалуй, останусь и понаблюдаю, Ваше преосвященство.
– Воля ваша. Микаэль, подойдите.
Липман почувствовал, как кровь прилила к вискам. Кардинал нараспев произнес несколько слов на незнакомом тягучем наречии. Микаэль с отстраненным удивлением понял, что поднимается с кресла.
«Я знаю этот язык, – подумал старший хабермас. – Я всегда его знал, только делал вид, что не знаю…»
Он по-прежнему не мог заставить себя поднять голову, но знал, что увидит впереди, если все-таки пересилит себя.
Зияющую тьму пещеры.
Татьяна Минасян. Чудовище среди нас
Приближалось время ужина, и Олег, как обычно, улегся на кровать и отвернулся к стене, чтобы не общаться с медбратьями и не видеть тех брезгливо-любопытных взглядов, которые они украдкой на него бросали. Долго ждать ему не пришлось: еду в больнице всегда приносили вовремя, и на этот раз дверной замок тоже щелкнул ровно в семь вечера. Олег закрыл глаза и негромко засопел, изображая ровное дыхание спящего человека. За его спиной послышались шаги, потом стук поставленного на тумбочку подноса, а еще через пару секунд, к огромному разочарованию притворщика, презрительное хмыканье:
– Хватит симулировать, больной Серебрянский, у спящих ресницы так не дергаются!
Олег заскрипел зубами, открыл глаза и перевернулся на спину. Этот медбрат, которого, судя по вышитой на халате надписи, звали А.Д. Лебедкин, был самым болтливым из всех сотрудников больницы, и уж если ему приспичило в очередной раз высказать своему подопечному, что он думает о нем, или о последних событиях в мире, или еще о чем-нибудь важном с его точки зрения, его все равно придется выслушать. Теоретически на него, конечно, можно было пожаловаться врачам, но Серебрянский не сомневался, что его жалобу больничное начальство проигнорирует. В самом деле, кто будет всерьез прислушиваться к просьбам «кровожадного и безжалостного чудовища»? Пусть это чудовище скажет спасибо, что с ним вообще по-человечески обращаются, а не так, как оно того заслуживает!
– Сегодня про твой случай сразу две передачи было! – подмигнул ему медбрат. – Хочешь узнать, что там про тебя говорили?
– Нет, не хочу! – рявкнул на него Олег и снова повернулся на бок, уткнувшись носом в мягкую, как поверхность кресла или дивана, стену.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
