его маме, когда ему самому было три или пять лет. Вот спроси Вас сейчас – помните такое? Уверена – не помните. А старики вспоминают. Почему, кстати, обычно многие так и говорят о больных таким недугом – «впадают в детство». Не от того, что старые люди не могут контролировать даже физиологические особенности организма и, порой, забывают, как держать вилку или ложку в руке. Но вот детские образы – всё ярко и чётко, словно было с ними вчера. Так что мозг – чрезвычайно сложная штука, и врачи о нём, можно сказать, и не знают ничего толком. Это как океан – вроде всё просто и понятно, а знаем о нём… ничего не знаем. Так, совсем чуть-чуть. Так что ты, Катя, абсолютно права. Мы можем удалить все воспоминания о Дмитрие Михайловиче из памяти ребят, затереть, но как они потом будут ощущать себя, когда огромный пласт памяти будет стёрт? Да и наверняка что-то останется в виде ассоциаций. Потянут за ниточку и… Бац, а дальше ничего, провал, пустота. Не возненавидят ли они потом не только нас, но и Вас? Не берусь отрицать такое. Но не по себе становится, если и в самом деле старик их готовит для, скажем так, страшных дел.
- Дочка права, - Сергей Павлович покачал головой. – Кать, ты сама должна понимать, что за подобными людьми система безопасности государства постоянно наблюдает. Их, к счастью, совсем немного, поэтому и существует жёсткий контроль. Конечно же, детей никто не будет отнимать у Вас и куда-то прятать. Имею в виду тюрьмы там, или спецбольницы. Но, случись что неординарное, придут в первую очередь именно к Вам или к Арине с Антоном. Не удивляйтесь. Просто предупреждаю. А если верить доводам детей, а в целом с ними согласен, ознакомившись за последнее время со множеством документов, Романов будет чист со всех сторон. К нему не подкопаться. А кто сможет доказать, что, к примеру, твои дети, Кать, сожгли мозг какому-то министру или руководителю крупного холдинга или банка? Не говоря уже о ДРУГИХ людях. Никто не сможет проследить такую связь, просто НЕТ таких специалистов. Если только, к примеру, мои дети не вывернут наизнанку мозги подозреваемых. А пока Славы – под большим вопросом о благонадёжности государству. Говорю как есть. Так что не стоит тянуть с их отправкой в школу. Да, и приготовьтесь к тому, что, пока всё не утрясётся со сложившейся ситуацией, им будут внедрены радиометки. Со временем их изымут, но пока…
- Даже так? – Катя напоминала рассерженную кошку. – Дед. Ты желаешь, что бы мои дети ходили с какими-то метками? Чипами? Что бы все знали, где они находятся в любое время дня и ночи?
- Катя. – Антон посмотрел женщине прямо в глаза. – А что в этом такого странного или страшного? Мы, например, согласились на внедрение таких опознавателей. Во-первых, это для нашей же безопасности, а, во-вторых, что бы нас не дергали, случись что подозрительного в стране. Ты считаешь, я не прав? И давай уже начистоту. Три дня назад твои дети напоминали скорее озлобленных зверенышей, чем детей своего возраста. Они были готовы вцепиться в любого, кто их «погладит против шерсти». И это в десять лет. А что будет через пару лет? Или когда им исполнится четырнадцать? Они станут вообще неуправляемыми. Да и их самомнение, скажу тебе, просто зашкаливает. Уверен, что их в школе не уважают, а попросту боятся. А всё потому, что они не столь умные, как злые. И причинить боль одноклассникам для них ничего не стоит. Вы, родители, когда последний раз интересовались их делами в школе? Не детей своих спрашивали, а с классным разговаривали один на один? Давно? Думаю, да. Кстати, и классного преподавателя они, скорее всего, уже подмяли под себя настолько, что он их попросту боится. Могу поспорить на любую сумму, что дела обстоят именно так.
Олег с Катей переглянулись, но промолчали. Стало понятно, что слова Антона попали на уже подготовленную почву. Они явно знали, что в школе творится неладное.
- Ладно, ребята. – Катя поднялась из-за стола. – Спасибо, что говорили с нами открыто и честно. Обещаю - сделаю всё возможное, что бы ребята не встретились с Мастером. Кто это такой и на что он способен - однажды видела своими глазами и это оставило в моей памяти неизгладимый след, хотя и прошло с тех пор очень много лет. Более того - сама отдала приказ на выжигание Дара… Сейчас же… страшно даже вспоминать… Ответственность за это решение несу тяжёлой ношей всю жизнь... Антон, коль разговор подошёл к концу, мы пойдём? Скоро заканчиваются занятия в школе – встретим детей. Завтра последниё день учёбы перед Новым годом. Спасибо Вам за всё. Дед, Настя, Вы с нами?
- Да. Пожалуй, не стоит залоупотреблять гостеприимством детей. Давайте немного пройдёмся по улице. Мозги закипели – надо немного отвлечься и успоиться.
- - -
Проводив гостей, двойняшки сели на кухне напротив друг друга и, не задумываясь, взялись за руки, внезапно заметив, как на кухне стало светлеть.
- Тош. РУКИ! – вскрикнула, вскакивая Арина, пытаясь освободить хотя бы одну руку, но брат словно оцепенел, не слыша и не видя ничего вокруг, сдавив руки сестры своими пальцами словно клещами. И девушке ничего не оставалось, как вновь опуститься на стул. Она смотрела на брата, который, как казалось, разговаривал с кем-то невидимым. И, через мгновение её сознание отключилась.
- - -
Что стало мелькать перед её глазами, вначале не поняла, но через короткое время она почувствовалаь, что внутри её сознания, перед закрытми глазами появился огромный эеран, который был разделён на две части. Левая – по ней проносились фрагменты прожитой жизни. Её и брата. А на правой половине – как Арнина поняла, фрагменты вариантов, по которым могла пойти действительность, если бы они сделали тот или иной шаг, отличающийся от реальности. И девушка стала смотреть больше на правое поле, так как на левом лишь фиксировались узловые
