Оказалось, однако, что местные эсэсовцы решили меня арестовать, но поскольку я представлял Власова, то они запросили Главное управление СС в Берлине, а те, в свою очередь, спросили, видимо, Крегера, тот поставил в известность Власова, а Андрей Андреевич, не зная, что я там натворил, сказал, что Кромиади представляет там меня, и кто решил его арестовать, пусть сперва арестуют меня. Так меня не тронули, и обо всем этом я узнал, вернувшись в Берлин.
На следующий день в Катовицах меня пригласил на чашку кофе начальник Арбейтсфронта (Рабочего фронта), некий нацист с дубовыми листьями в петлице. Высказав мне комплимент в связи с моим вчерашним выступлением, он затем перешел к нашим задачам относительно русских рабочих. Я не постеснялся высказать ему заботы КОНРа в связи с весьма неудовлетворительным положением острабочих в Германии. Он обещал провести в подведомственном ему районе большие улучшения и сам предложил назначить от КОНРа контроль при его управлении, что и было сделано. Таковым был назначен Сельдерецкий — из русских общественных деятелей в Катовицах. Он и до нас занимался делами рабочих, но возможности его были ограничены. По указанию этого молодого человека я попросил на прощание генерала разрешить мне посетить завод, где рабочих истязали. Генерал охотно согласился и поручил одному из своих помощников сопровождать нас. На заводе людей действительно терроризовали, и после моего выступления там они обратились ко мне с жалобами на своих начальников. А когда мы с дирекцией и администрацией пошли разбирать дела, возникли большие споры, но представитель начальника Арбейтсфронта предупредил их, что генерал больше такого положения не потерпит. Оставив там нашего молодого человека, как представителя Власова по делам рабочих в северной Силезии, мы уехали в Гляевитц, а потом в Лабанд посетить лагеря военнопленных. К нашему удивлению, в тамошних лагерях условия жизни пленных были сносными и люди жалоб не высказывали; комендатура пустила нас в лагерь без сопровождения, и мы могли говорить с людьми без присутствия немцев. Вернулись мы оттуда с громадными списками желающих поступить в РОА.
3. Еще до обнародования Манифеста представители сербских генералов Дража Михайловича и Лотича связались с Власовым и довольно часто посещали его. Со временем у них назрел целый план, который они и предложили Власову. Ввиду успешного наступления Красной Армии, которую на Балканах все народы ждут с нетерпением, как русскую армию, в конце войны Власову постараться уходить в Сербию, чтобы объединить все три формации и скрыться в горах, чтобы вести партизанскую войну, а когда народ раскусит прелести коммунистического режима, тогда он от них отвернется и начнется борьба за их вытеснение с Балкан. К сожалению, этот план был сорван, с одной стороны, немцами, которые втянули Первую дивизию в авантюру на Одере, а с другой стороны, наступлением англичан и советчиков с юга.
Официально Словакия считалась независимой страной. Русские офицеры из словацкой армии не раз приезжали к Власову по тем или иным вопросам. На пресс-конференцию, устроенную в Прессбурге журналистами, был приглашен и генерал Жиленков, которому после его выступления были заданы следующие вопросы.
Вопрос: Как относится КОНР к западным державам?
Ответ: РОА будет сражаться только против советской власти.
Вопрос: Как относится КОНР к еврейскому вопросу?
Ответ: В России не существует никакого особого еврейского вопроса, который требовал бы разрешения.
Вопрос: Вследствие каких причин вы перешли на сторону немцев?
Ответ: Я никогда не переходил на сторону немцев. Я попал в плен в числе многих других.
После этой конференции Гиммлер распорядился прекратить внешние сношения Власова и одновременно запретил и осуществление межславянской конференции, созыв которой был намечен на этой пресс-конференции.
Вспоминая тогдашнюю атмосферу, царившую в наших кругах, припоминаю и такие случаи, когда серьезные люди из немцев напоминали мне наш долг по отношению к тем немцам, которые в черные для нас дни оставались с нами и нас поддерживали. Никому тогда в голову не могла прийти мысль, что к концу войны в самом тяжелом положении окажемся мы, власовцы, ибо Гитлера и его окружение хотя бы и формально судили в Нюрнберге, а Власова и его людей выдавали без суда, принудительно, применяя к ним самые бесчеловечные методы насилия. Тут, пожалуй, читатель задаст мне вопрос: а о чем думали Власов и власовцы, вклинясь в минувшую мировую бойню? Отвечаю: в жизни иногда возникают требования сильнее смерти. Поступок Власова и власовцев, как моральный долг перед закабаленной родиной, относится к таким требованиям. Помимо того, отрицая коммунизм, Власов защищал нравственные, отличительные черты культурного человечества XX века, но на деле оказалось, что коммунистические идеи были свойственны не только коммунистам, но и англо-американцам, которые оказались союзниками коммунистов во всех их злодеяниях.
В конце января 1945 года германское правительство наконец-то признало генерал-лейтенанта Власова Главнокомандующим Освободительной армии народов России. 31 января вышел приказ Власова о вступлении им в главнокомандование, и сразу после этого генерал Кестринг в Мюнзингене после парада и торжественной церемонии передал Первую дивизию РОА новому главнокомандующему. С этого момента в войсках РОА была установлена своя форма, без эмблем немецкой формы[46].
2 февраля 1945 года немецкий генерал военно-воздушных сил, генерал Ашебреннер, перед войной бывший военный атташе в Москве, хотел передать Власову подведомственные ему русские авиационные части во главе с полковником Мальцевым, но для этого нужно было разрешение Геринга. Ашебреннер организовал прием Власова Герингом, и тот безо всяких разговоров дал свое согласие. Тогда же генерал фон Паннвиц заявил, что его казаки изъявили желание перейти в РОА и он охотно с ними согласился. В свою очередь, Власов заявил, что Паннвиц и дальше остается командовать своим корпусом.
Вслед за Герингом и Геббельс высказал желание познакомиться с Власовым и принять его. К этому же времени относятся всевозможные козни по адресу Власова со стороны Розенберга и окружающих его сепаратистских кругов. Даже запоздавший успех Власова пришелся им не по вкусу. Кончилось это отстранением Розенберга от дел, потому что вся его восточная политика, легшая в основу разрешения нацистами восточного вопроса, оказалась блефом и провалилась.
Из рядов Розенберга и его единомышленников началась утечка. Не только солдаты, но и офицеры и политические деятели самовольно бросали Розенберга и переходили к Власову. Национальные секции при КОНРе заработали полным ходом. Могу сказать, что в течение трех месяцев после посещения Власовым Гиммлера и месяц спустя после обнародования Манифеста Освободительное движение оформилось и создало все свои отделы и подотделы. 17 декабря состоялось заседание КОНРа, на котором Власов доложил о состоянии дел в Освободительном движении, а генерал Малышкин, профессор Цагол и Ю. Музыченко — о дальнейших перспективах объединения народов России вокруг КОНРа. Помимо этих двух кардинальных вопросов, в повестку дня входили доклад проф. Москвитинова о положении дел в Научном совете, и доклад Жиленкова о молодежи. Он ярко обрисовал тяжелое положение советской молодежи в лагерях и призывал КОНР к немедленному оказанию ей помощи.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
