Читаем без скачивания Восход двойного солнца - Александр Ярославцев

для врага, но им повезло. У летчика заканчивалось горючее, и он не стал атаковать подлодки, ограничившись передачей сообщения на базу. На поиски подлодок был брошен отряд эсминцев, однако капитаны субмарин были опытными людьми и знали, что делать. Подлодки разделились и, сделав большой крюк от места всплытия, благополучно разминулись с противником.

Конечно, ровно к шести утра к своим целям подлодки не смогли прибыть. Субмарина капитана первого ранга Хошимото прибыла в район Сан-Франциско с опозданием на пятнадцать минут, тогда как подлодка капитана второго ранга Вакамацу достигла Лос-Анджелеса с опозданием всего в семь минут. Однако на этот раз точность была не важна. Главное, субмарины дошли до Америки в предрассветный час. Это снижало риск быть обнаруженными и позволяло привести самолеты в боевую готовность без всяких осложнений, какими изобилует этот процесс в ночное время суток.

В ангаре, что расположился в просторной рубке подлодки, находилось два самолета, на случай внезапной поломки главной машины. На то, чтобы выкатить самолет из рубки, расправить его сложенное оперение, загрузить в специальную катапульту, проверить работу мотора и подвесить бомбу, ушло около получаса.

Это были самые волнующие и самые долгие минуты в жизни всего экипажа. Капитан Хошимото с огромным трудом сдерживал охватившее его волнение. Смерти он не боялся и был готов в любую минуту погибнуть во славу своего божественного императора. Больше всего на свете он боялся не успеть выполнить столь важное задание. Это порочило его честь офицера, а для истинного самурая это было величайшим проступком.

Стоя на палубе, он внимательно следил за всем происходящим, боясь упустить любую мало-мальски важную мелочь. Для того, чтобы самолет мог свободно взлететь, бомба почти в сто килограммов превышала его нагрузку, были убраны водные лыжи, полностью снято вооружение и наполовину сокращен запас горючего. Ведомый смертником камикадзе самолет летел только по одному маршруту, в одну сторону.

Когда все было готово, к капитану подошел пилот. С традиционной повязкой на голове и белым шарфом на шее двадцатилетний студент Токийского университета был торжественно собран. В своем отряде летчиков он был лучшим и пожелал принять участие в задании ради прославления своего рода. С достоинством поклонившись капитану, он принял из рук младшего офицера маленькую чашку с саке и неторопливо выпил.

Затем вытащил из кармана комбинезона листок бумаги.

– Теперь, когда над страной и императором развеются темные тучи, мне не о чем сожалеть, – громко прочитал юноша написанные им стихи и с поклоном передал их капитану, – прошу передать их моей семье, вместе с этим кольцом.

– Если я останусь в живых, ваша воля будет исполнена, – заверил его моряк. После чего оба они отдали друг другу честь, и пилот скрылся в кабине самолета.

Крепко вцепившись рукой в поручень, капитан с нетерпением ждал всех приготовлений к полету, после чего самолет оторвался от палубы субмарины и взмыл высоко в небо. Все стоящие на палубе люди как один вскинули руки в знак прощального приветствия тому, кто ценой своей жизни должен был спасти страну и императора.

Судьба до последней минуты благоволила бывшему студенту философского факультета. Его самолет благополучно взлетел, набрал высоту и полетел в сторону Сан-Франциско. За все время недолгого полета ему не попался ни один американский корабль, ни один патрульный самолет.

Полностью уверенная в своей неуязвимости Америка отдыхала, с нетерпением ожидая наступления мирной жизни. Когда уже можно будет не думать ни о чем и начинать тратить заработанные на войне деньги. Кто поменьше, кто побольше. Кто сможет купить давно приглянувшийся автомобиль, кто дом, кто холодильник, а кому-то очень необходима радиола. Некоторые смогут расширить свой бизнес, кто-то рассчитается с долгами, начнет новую жизнь, а кое-кто сможет поехать к Ниагарскому водопаду и посмотреть это природное чудо Америки.

У каждого жителя раскинувшегося на полуострове города были свои планы на жизнь, и никто из них не подозревал, что небольшой одинокий самолет, намерен их перечеркнуть одной жирной, черной чертой. Специально идя на низкой высоте, пилот сумел долго оставаться вне видимости американских радаров. Когда же они его засекли, было уже поздно.

Японец уверенно вышел на хорошо видную цель, пролетел Золотые ворота и вот под его крыльями замелькали жилые кварталы. Город только начал приходить в себя после сна, быстро набирая обороты деловой жизни. По его широким улицам поползли трамваи, по тротуарам спешили по делам люди, радуясь жизни и хорошему солнечному дню, который обещала им матушка природа.

Цепко держа штурвал самолета, выдерживая рекомендованную учеными высоту, камикадзе вел свою машину к Художественному музею города. Вот под его крылом проплыли величественные шпили музея, и он нажал кнопку взрыва. Потомку великой богини повезло в последний раз. Все контакты взрывателей от долгого путешествия под водой не испортились и не окислились. В нужный момент они сработали без сбоя и задержки. Полыхнул взрыв – и над городом святого Франциска взошло второе солнце.

Пилот, который летел к городу Ангелов, не смог остаться незамеченным для американских радаров. Наблюдатели на локаторах вовремя засекли его, известили ближайшую авиационную базу, и на его перехват вылетело звено истребителей. Все было сделано правильно, и город имел шансы на спасение, но предвкушение мирной жизни сыграло с американцами злую шутку.

Если бы враг стоял у ворот и городу угрожала опасность, все было бы сделано быстро, за считанные секунды. Однако все знали, что враг далеко, что не сегодня, так завтра славный 1-й корпус американской морской пехоты высадится на Японские острова и надерет японскому микадо задницу. Поэтому все было сделано буднично, с расчетом, что ничего страшного не может случиться. Одинокий самолет, не бомбардировщик, не представляет серьезной опасности для города и для американских вооруженных сил.

Вылетевшие на перехват самолеты опоздали всего на несколько минут. Всего чуть-чуть не хватило орлам двенадцатого легиона уничтожить врага и спасти город от страшной участи. Самую толику, чтобы над лежащим в низменности и окаймленным горами городом не вспыхнуло новое яркое солнце, с запозданием на девять минут от своего северного собрата.

От двух взрывов погибло множество человек. Сто пять тысяч погибло и умерло от ран в Сан-Франциско и сто тридцать тысяч человек недосчитался Лос-Анджелес. Потери американцев были огромны, но куда большим был моральный ущерб. Второй раз после Перл-Харбора Америка испытала шок от утрат и унижения, нанесенного ей японцами.

Вся страна отказывалась верить в случившееся, но телеграфные сообщения и фотографии с места событий заставляли их смириться со случившимся. Оказалось, что, несмотря на все заверения президента Трумэна о скором завершении войны, враг был не только не сломлен, но