Раневская боялась рецидива и в то же время никак не могла расстаться с театром. В том числе и из-за материальных соображений. Фаина Георгиевна по возрасту и состоянию здоровья нуждалась в посторонней помощи. Домработницы, медсестры, сиделки… Всем кроме платы за услуги Раневская постоянно дарила подарки. Она не могла оставить без ответной благодарности ни одну услугу, пусть даже и оплаченную. В этом была вся Фаина Георгиевна Раневская, для которой девиз «Твори добро» был жизненным правилом, а не пустыми словами.
— Мне пора уйти из театра, — объявляла она. — Я же не играю и не имею права получать деньги. Я больше не смогу играть.
А вслед за этим говорила прямо противоположное:
— Неужели театр не заинтересован, чтобы я играла? Публика ждет меня. Я получаю бесконечное количество писем. Они хотят меня видеть. Найдите мне пьесу. Неужели вам нечего мне предложить?
Сергею Юрскому хотелось занять Фаину Георгиевну еще в одном спектакле, причем в таком, где ей было бы по силам играть. Пьеса никак не находилась, но вдруг к Юрскому в руки попала переводная пьеса «Смех лангусты», повествующая о последних днях жизни великой французской актрисы Сары Бернар.
В пьесе было всего два действующих лица: сама актриса и ее секретарь, причем Сара Бернар не может передвигаться самостоятельно и на всем протяжении действия сидит в кресле. Перебирает свои записи, перечитывает отрывки из дневника, вспоминает былое.
На взгляд Юрского, роль эта была написана для Раневской. Он планировал поставить ее на Малой сцене театра, игра на которой отнимает меньше сил — зрителей все-таки в десять раз меньше, не тысяча двести человек, а всего сто двадцать. К тому же на Малой сцене можно было спокойно обойтись без декораций, что позволяло побыстрее «запустить» спектакль. Не возражал Сергей Юрьевич и против наличия суфлера.
Фаина Георгиевна прочла пьесу и одобрила ее. Однако соглашаться не спешила — ссылалась на нехватку сил и на то, что она уже написала заявление об уходе из театра. Не нравилось ей и название — разве лангусты смеются?
Юрский уговаривал, настаивал, но спустя несколько дней Фаина Георгиевна сказала, что она не смеет играть великую Сару Бернар и что только нахал мог написать подобную пьесу. Доводы Сергея Юрьевича о том, что в таком случае эту роль сыграют другие актрисы и что только она, Раневская, сможет «высказаться как никто», не возымели действия. На том все и закончилось.
Фаина Георгиевна часто читала вслух стихотворение Евгения Евтушенко «Памяти Ахматовой», которое знала наизусть.
…Она ушла, как будто бы напевУходит в глубь темнеющего сада.Она ушла, как будто бы навекВернулась в Петербург из Ленинграда.Она связала эти временаВ туманно-теневое средоточье.И если Пушкин — солнце, то онаВ поэзии пребудет белой ночью.Над смертью и бессмертьем вне всегоОна лежала, как бы, между прочим,Не в настоящем, а поверх него —Лежала между будущим и прошлым.
Ходили слухи, что Евтушенко хотел посвятить это стихотворение Фаине Раневской. Даже если это и не так, то этому хочется верить. Много схожего, недаром Фаина Георгиевна и Анна Андреевна были столь близки друг с другом.
Фаина Георгиевна Раневская, подобно своей знаменитой подруге, поднялась над настоящим, над бытом, над завистью, над злобой, над несправедливостью, над идеологией.
Она была связующим звеном между будущим и прошлым. Вспоминает Сергей Юрский: «В жаркий июльский день 1984 года мы сидим в кухне у Раневской, завтракаем, говорим о нынешних делах театра, и вдруг она вспоминает впечатление от смерти Чехова — 1904 год! Боже ты мой!
— У вас сегодня концерт? Бедный… Что же вы будете читать?
— Сегодня поэзию.
— П-о-эзию. Пожалуйста, не меняйте звук «о», не говорите его между «о» и «а». В этом слове «о» должно звучать совершенно определенно — пОэзия. Какую пОэзию?
— Есенин, Мандельштам, Пастернак, переводы Цветаевой — в общем, классика XX века…
— Ося… Боря… Марина…
Всех знала. И они знали ее. Сколько было пережито вместе. И врозь. И беда друга больше, чем своя беда. А какие праздники были! Какие встречи после долгой разлуки! И размолвки были. И смешное было. Много смешного. В рассказах Раневской даже самые горькие, трагические эпизоды не только окрашены, но пронизаны юмором. Все подлинно, достоверно, душевно, но еще и обыграно».
И ушла она действительно как напев, уходящий в глубь сада, который слышен и после исчезновения. Фаины Георгиевны уже более четверти века нет с нами, но нам остались ее воспоминания, ее шутки, ее крылатые фразы, фильмы с ее участием, и конечно же — ее образ. Образ Великой Актрисы, над которым невластно безжалостное время…
Фаина Георгиевна Раневская ушла из жизни 19 июля 1984 года, месяц с небольшим не дожив до своего очередного дня рождения.
Умерла она не дома, а в Кремлевской больнице. Накануне созывался консилиум, актрисе предлагали операцию (произошел отрыв тромба), но она от нее наотрез отказалась.
Марина Неелова вспоминала:
«Врачи просят не утомлять. Сидим в коридоре. «Ну не надо плакать, все будет хорошо», — говорит мне медсестра. Что хорошо? — тромб оторвался и страшные боли. Мне пора ехать на спектакль. Иду прощаться. Целую руки, лоб, щеку. «Благослови вас Господь, деточка, будьте счастливы!..»
Она без нас, а мы без нее! Я успела только попрощаться. Теперь всегда буду помнить эту палату, ее, спящую и держащуюся за треугольник, висящий из-под потолка, ее руки, похудевшие, с пятнышками на коже, но крепкие и нежные…»
Лето 1984 года. Более полутора лет назад скончался «бессменный вождь» Генеральный секретарь ЦК КПСС и Председатель Президиума Верховного Совета СССР Леонид Брежнев. Его смерть положила начало частой смене руководителей государства, которая в итоге приведет к власти Михаила Горбачева, последнего из Генеральных секретарей. Но до этого еще далеко. Советская власть большинству населения страны кажется незыблемой, железный занавес, отделяющий страну от остального мира, — нерушимым, а дефицит всевозможных товаров — вечным.
В таких условиях еще острее ощущается потеря людей, которые своим талантом могли отвлечь зрителя от непрекращающегося маразма бытия и перенести его в волшебный мир, созданный своим собственным мастерством. Недаром вместе с хлебом насущным люди требуют зрелищ…
Фаина Раневская ушла, оставив в сердцах зрителей ощущение невосполнимой утраты. Людям, хоть раз видевшим ее на сцене или в кино, казалось, что они потеряли родного, близкого человека.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
