Отец нашего героя из среды рядового провинциального духовенства выбился в самые высшие сферы церковного общества. В этом ему помогла женитьба — как положено, на поповне, Елизавете Ивановне, дочери священника Иоанна Чупрова из Мосальска Калужской губернии. Поначалу отец Валентин служил в провинциальной Калуге, но его карьерному росту отчасти помог шурин Александр Иванович Чупров. Этот даровитый попович по окончании семинарии поступил в Москву, в Духовную академию, но оттуда перешел на юридический факультет Московского университета. Своими научными трудами в области политэкономии, статистики и, в особенности, экономики железных дорог (сверхактуальная тема для России 1860—1870-х годов) он обратил на себя внимание собратьев по науке и сановников Министерства финансов. Был оставлен на кафедре политэкономии, обзавелся многочисленными важными связями. Впоследствии он сделался профессором, светилом экономической науки, работал в тесном сотрудничестве с такими титанами российской бюрократии, как В. К. Плеве и С. Ю. Витте. Его сын, двоюродный брат нашего героя, тоже приобретет потом известность как ученый, исследователь аграрного вопроса. И как общественный деятель, штатный экономист партии конституционалистов-демократов (кадетов), главной политической силы русской вольнодумной интеллигенции.
Так что у Амфитеатровых были неплохие связи в высших сферах российского общества. Не без протекции профессора Чупрова-старшего отец Валентин был переведен в Москву, и не куда-нибудь на приход, а в Архангельский собор Московского Кремля. Со временем он стал настоятелем храма сего, древней усыпальницы русских царей, второго по чести среди московских соборов. Конечно, тому способствовали немалые дарования калужского священника: выдающееся красноречие (впоследствии его проповеди были изданы книгой) и прекрасный голос. Названные качества унаследовал и его сын Александр (не в честь ли дядюшки был наречен?). Голос у Александра Валентиновича был действительно чудный — бархатистый баритональный бас. Это обстоятельство едва не направило в неожиданное русло судьбу нашего героя.
Казалось, все в его жизни расчислено заранее. Благополучная, зажиточная среда, родство, покровители… Не то что у Чехова, вынужденного завоевывать себе место под тусклым московским солнцем. По окончании гимназии сын протоиерея поступил под крыло к дядюшке — на юридический факультет Московского университета — и вполне успешно закончил его в 1885 году, но… Его пассионарная натура требовала чего-то иного, большего. К тому же в светском и театральном обществе Москвы его любительские вокальные выступления имели успех. Бросив науку, Амфитеатров всерьез занялся оперным пением. Ездил ставить голос в Италию. Выступал в спектаклях профессиональных театров в провинции: в Казани, в Тифлисе. Какое-то время даже решался вопрос о его зачислении в оперную труппу Мариинского театра. Но все же судьба баритона на вторых ролях его не привлекла. Да и годы шли. Достигнув лермонтовского возраста — 27 лет, — он делает окончательный выбор: бросает сцену и отдается исключительно писательству.
Первые шаги на этом поприще Александр Амфитеатров совершил еще в бытность студентом. С 1882 года его рассказики, заметки, фельетоны стали появляться в юмористических журналах «Будильник», «Осколки», а затем и в солидной газете «Русские ведомости». В этом последнем издании он проявил себя как журналист-репортер: писал репортажи из Италии. Работа в провинциальных театрах тоже помогла делу: в конце 1880-х годов, выступая на оперной сцене в Тифлисе, Амфитеатров вошел в контакт с тифлисским светским обществом и с редакцией тамошней газеты «Новое обозрение», где много печатался. Надо сказать, Тифлис тех лет был городом русской интеллигенции и русских чиновников. Здесь начиналась политическая карьера Сергея Витте и стезя теософских откровений Елены Блаватской; здесь гремело красноречие знаменитого адвоката Владимира Спасовича, здесь бегал со школьным ранцем гимназист Павлуша Флоренский. В литературной биографии Амфитеатрова город над Курой тоже сыграл роль заметную. Именно в тифлисский период жизни начинающий газетчик и бойкий фельетонист выпускает в свет первую свою книгу: роман «Людмила Верховская» (1888), позднее переизданный под названием «Отравленная совесть».
Относительный успех этого романа (успех у читателя, не у критики) определил судьбу автора. Он возвращается в Москву уже небезызвестным в литературно-газетных кругах человеком. В 1890 году из печати выходит его сборник «Случайные рассказы». А в следующем году — огромная удача: его приглашает к сотрудничеству сам Суворин. С 1891 по 1899 год Амфитеатров работает для петербургского «Нового времени», пишет фельетоны вначале на специально-московские, а затем и на всякие темы. В 1894–1895 годах ездит по южнославянским странам, Болгарии, Сербии, Черногории, откуда регулярно посылает в «Новое время» остроактуальные в политическом смысле и небезынтересные с этнографической точки зрения балканские репортажи. Печатается так много, что ему приходится пользоваться сразу несколькими псевдонимами: Московский Фауст, Икс, Old gentleman…
Впрочем, сотрудничество Амфитеатрова с Сувориным закончилось в 1899 году внезапной ссорой и разрывом, причем поведение фельетониста выглядело не вполне безупречно. По этому поводу друг и соратник Суворина, главный литературный злодей того времени, «сатирик-убийца» Виктор Буренин высказался так:
Своей фамилии взаменТы кличку взял Old gentleman;Верней бы искренно и прямоНазваться русской кличкой хама.
Обстоятельства разрыва Амфитеатрова с «Новым временем» любопытны. Прежде всего — внезапность этого решения, точнее говоря, скрытность, с которой готовил его наш герой. Даже опытный и тертый Алексей Сергеевич оказался застигнут врасплох. 26 марта 1899 года он спокойно записывает в дневнике, как сторонний слух: «Мамонтов и Морозов затевают газету… Хотят сыграть на неудовольствии против „Нового времени“… Приглашают Амфитеатрова в редакторы». А на следующий день — краткая, но выразительная запись: «Амфитеатров ушел из газеты, написав мне обидное и фальшивое письмо». Еще двумя днями позже Суворин дает выход своему негодованию в неотправленном письме Амфитеатрову: «Я получил ваше письмо с намеком на „общественные условия“, которые побудили вас выйти из газеты… Значит, вы уходите по благородству и честности!» Далее: «Не проще ли было бы, если бы вы прямо сказали, что условия, вам предложенные, лучше тех, которые вы имеете у меня…» И наконец: «Выругать хозяина, которому задолжал, обидеть хозяина смертельно, которому обязан, чтобы перейти к другому, — это русская черта, одна из самых худших». Дневниковый характер этих записей и факт неотправки письма свидетельствуют об искренности Алексея Сергеевича. Но все же он несколько заблуждался насчет мотивов, двигавших Александром Валентиновичем.
Конечно, текущие финансовые условия имели некоторое влияние на поведение Old gentleman’a в этой истории. Как и то обстоятельство, что он остался Суворину должен круглую сумму — тысяч пятнадцать — двадцать, по словам заимодавца. Но главное в другом. Амфитеатрову нужен был скандал, причем публичный. «Новое время» давно считалось газетой «ретроградной», околоправитель-ственной, а после студенческих волнений в марте 1899 года и публикаций, не вполне одобряющих студентов в их революционном рвении, и вовсе одиозно-негодяйской. Уходя оттуда с треском, Амфитеатров мгновенно завоевывал положение пламенного борца против темных сил реакции, за передовую молодежь и передовые убеждения. А это по тем временам в России дорогого стоило. Это создавало имя. И обеспечивало хорошие гонорары на будущее.
Здесь мы сталкиваемся с качеством, которое делает Александра Валентиновича нашим современником. Он куда лучше старика Суворина понял, что такое самореклама. Или, говоря на нынешнем «птичьем русском», — пиар. И в самом деле: с этого момента начинается подлинный успех Амфитеатрова, писателя и журналиста. Расцвет карьеры.
Новосозданная газета «Россия», в которую перешел Амфитеатров, оказалась весьма успешным изданием. Тому способствовало участие в ней другого одаренного пиарщика и действительно талантливого журналиста, «короля репортажей» Власа Дорошевича. Собственно, на сих двух столпах, Амфитеатрове и Дорошевиче (в дополнение к мамонтовско-морозовскому начальному капиталу), все и держалось.
Но — вспомним «Сказку о рыбаке и рыбке». Уже через пару лет беспокойного Амфитеатрова перестала удовлетворять роль (и заработок) вождя одной из известнейших газет империи. И он осуществляет самый смелый, рискованный и успешный пиар-ход в своей жизни. 13 января 1902 года публикует (без ведома Дорошевича) в «России» фельетон «Господа Обмановы». Обмановы — конечно же, Романовы, императорская семья. Все персонажи фельетона, прозрачно скрытые за инициалами (Александр III — «Алексей Алексеевич», Николай II — «Ника Милуша» и т. п.), выставлены в гротескном, глупом, намеренно оскорбительном виде. Публичная пощечина самодержцу всея Руси.
