– О чем он говорит? – встревожилась блондинка. – Папа, ты ведь ничего не делал с сараем этого человека?
– Конечно, нет, дорогая. Очевидно, он не в своем уме. – Хирам указал на дверь. – Эбрахам, уберите этого человека из моего дома.
Конор перевел взгляд на приближавшегося к нему дворецкого.
– С дороги, парень, – процедил он сквозь зубы.
Дворецкий колебался. Он посмотрел на Хирама, потом снова на Конора и, очевидно, решив, что не стоит связываться, отступил на несколько шагов. Конор же окинул взглядом людей, сидевших за столом, потом выдвинул стул и, не дожидаясь приглашения, уселся, поставив ноги в грязных сапогах на шикарный пол цвета слоновой кости.
– Мистер Джеймисон, давайте не будем терять время на пустые разговоры, – проговорил он, глядя на Хирама. – Вы хотите построить железную дорогу, но я прямо сейчас могу сказать вам вот что. Даже если вы украдете у меня землю, вы не построите на ней вашу железную дорогу. Я вам это обещаю.
Вернон презрительно фыркнул и отшвырнул салфетку.
– Черт тебя побери, кем ты себя считаешь? Ты являешься сюда и угрожаешь нам. Но ты нас не остановишь.
– Ты уверен? – Конор посмотрел на Вернона. – А кто, по-твоему, прокладывает железнодорожные рельсы, парень? Имей в виду, каждая миля рельсов по всей этой огромной стране проложена ирландцами. Если ирландцы, которых вы нанимаете для строительства дороги, узнают, что вы запугивали одного из их соотечественников, чтобы заполучить его землю, вы не сможете больше забить ни один костыль в этой земле.
Внешне совершенно спокойный, Конор откинулся на спинку стула и снова обратился к Хираму:
– Поверьте, мистер Джеймисон, если вы силой сгоните меня с моей земли, вы никогда не построите на ней железную дорогу.
– Не о чем беспокоиться, – опять вмешался Вернон. – Мы просто не будем нанимать на работу ирландцев.
Конор улыбнулся. Он отвечал Вернону, но не сводил глаз с седовласого человека.
– Но мистер Джеймисон сейчас думает вовсе не о железной дороге в Луизиане. Он думает о своих пароходах и обо всех тех ирландцах – портовых грузчиках, которые загружают и разгружают его суда, думает обо всех тех ирландских матросах, которые работают в машинных отделениях. Он думает о том, что произойдет, если на одном из его судов, загруженных и готовых к выходу в море, случайно окажется динамит. – Конор склонил голову к плечу и добавил: – Несколько таких случаев – и репутация пароходной кампании рухнет, вы согласны?
Хирам молчал, и Конор продолжил:
– Нет, Вернон, мистер Джеймисон думает о своих шахтах в Пенсильвании и обо всех тех ирландцах, которые каждый день спускаются под землю, чтобы добывать уголь. Он думает обо всех тех несчастных случаях и забастовках, которые вдруг начнут происходить. И думает об ирландских девушках, которые шьют рубашки на его швейных фабриках. И об ирландце, который правит его экипажем. Он также думает об ирландской девушке, подающей ему кофе по утрам, и гадает: сможет ли он заметить, что у кофе вдруг стал горький вкус?
Мистер Джеймисон улыбнулся и откинулся на спинку стула.
– Вы блефуете. У вас нет такого влияния.
– Нет? – переспросил Конор. – Полагаю, вы ошибаетесь. – Он ухмыльнулся и вновь заговорил: – Видите ли, так случилось, что я не просто какой-то ирландец. Зайдите в любой ирландский паб в доках Нью-Йорка и спросите грузчиков про Конора Бранигана. И послушайте, что они вам расскажут. Или расспросите тех людей, что спускаются в ваши угольные шахты. Или тех, которые прокладывают железнодорожные пути. Можете даже расспросить ирландских девушек, которые шьют рубашки на ваших фабриках или подают вам кофе. – Конор выпрямился на стуле, и ухмылка исчезла с его лица. – Они расскажут вам, как я два года переправлял винтовки из Нью-Йорка в Белфаст, тайно ввозил их под самым носом у британцев. Они расскажут вам, как меня арестовали и заключили в тюрьму, как меня подвергли жесточайшим из всех мыслимых пыток, когда я сидел в британской тюрьме. Они расскажут вам о том, как их сестры и братья, оставшиеся в Ирландии, протестовали и устраивали демонстрации, требуя, чтобы премьер-министр Гладстон освободил меня. – Конор ухватился за кончики воротника и разорвал на себе рубаху. Светловолосая женщина в ужасе вскрикнула. – Вот знаки моей доблести, мистер Джеймисон. И с каждым ударом плетью, с каждым ожогом, с каждой пулей я завоевывал сердце еще одного ирландца. В пабах Нью-Йорка сидят мужчины и поднимают свои кружки под песни обо мне. Маленькие девочки в Бостоне и Белфасте прыгают через веревочку под песни обо мне. И есть ирландцы, готовые пожертвовать своей жизнью ради меня, если я их об этом попрошу. Для них я – олицетворение надежды и свободы. Для них я – герой. – Конор помолчал немного, потом разыграл свою последнюю карту. – Все, что мне нужно сделать, – это отправить телеграмму в Нью-Йорк, джентльмену по имени Хью О’Доннел. Он глава «Клан-на-Гэл», американской ветви нашего Ирландского республиканского братства. Я тайно ввез в Белфаст большое количество винтовок. И Хью обязан мне многим. Если Хью бросит клич, если заявит, что вы пытаетесь отобрать землю у Конора Бранигана, вы не сможете проложить ни фута железнодорожного пути – ни здесь, ни где бы то ни было. У вас появится столько проблем, что вы не будете знать, за что браться. Я обойдусь вам очень дорого. Ваши компаньоны начнут задавать вопросы и требовать объяснений. Вы будете постоянно оглядываться и подпрыгивать от страха, услышав ирландский говор. Ваша жизнь до конца дней, а дни будут недолгими, превратится в ад.
Конор внимательно посмотрел на человека, сидевшего напротив него. Но было непонятно, поверил ли ему Джеймисон или нет. И, конечно же, он не знал, станет ли Хью что-либо для него делать. Но Конор умел блефовать, и он очень надеялся, что Джеймисон все-таки ему поверит.
Тут женщина положила руку на плечо седовласого.
– Папа, скажи что-нибудь.
Вернон вдруг встал из-за стола и с угрожающим видом шагнул к Конору. Но Джеймисон поднял руку, и Вернон тут же сел на свое место.
– Хирам, вы же не поверили ему? – спросил он.
Седовласый ничего не ответил. Он не сводил оценивающего взгляда с Конора, пытаясь отделить правду от лжи.
Конор же вновь заговорил:
– Ублюдки посильнее вас пытались сломить меня, мистер Джеймисон. Теперь они мертвы.
– Папа, – дрожащим голосом проговорила женщина, – папа, ваша дорога не стоит того. Я не вынесу, если с тобой что-нибудь случится. Пожалуйста, откажись, пока…
– Алисия, прекрати! – крикнул Вернон. Затем обратился к своему тестю: – Мы не можем допустить, чтобы он разрушил все созданное нами. Мы сможем справиться с любым из его друзей.
