волосы, что можно сойти с ума от прикосновения к ним. А глаза настолько чистые, невинные и самые честные, что можно ещё раз упасть в ноги и поцеловать коленки. В последний раз, когда я её видел, они были расцарапаны и уже приготовленные к моменту, когда нальются синими и бордовыми красками. Вот именно тогда её светлые волосы были потрёпаны и взъерошены, глаза покраснели от слёз, как и нос, который шмыгал, и, который она постоянно тёрла. Момент, где всё пошло наперекосяк, стоит перед моими глазами, врезавшись в память, как один из самых сложных, эмоциональных дней.
— Гарри… — слышу её звонкий, но при этом такой спокойный голос, и переворачиваюсь, чтобы найти теплое тельце малышки. Знаю, она где-то рядом.
Почувствовав источник сладкого запаха, кладу руку на что-то мягкое и тёплое, придвигая к себе, пока снова не понимаю: подушка. Подушка, которая пропахла Джессикой. Чёрт возьми, голова просто раскалывается, и это совсем не сюрприз с утра. Выключаю будильник и тут же беру смартфон, где желаю всем сердцем увидеть хоть одно сообщение от неё. Хоть крошечное. Хоть гневное. Хоть полное сарказма и усмешек. Но там ничего от неё, пишут все, но не она.
— Фак… — потираю руками лицо и встаю с кровати, ощущая, как натёрла за ночь рубашка и брюки. Когда-нибудь у меня получится переодеться перед сном или хотя бы снять всю одежду, но не в таком пьяном состоянии, как вчера.
Не упускаю шанс вновь позвонить малышке, пока чищу зубы в ванной, уже даже не поднимая глаз на отражение в зеркале, и вновь слышится автоответчик.
— Привет, это Джессика, сейчас я занята и не могу подойти к телефону. Оставь мне сообщение… — тепло разливается вдоль груди от одного звука её голоса.
— Малыш, — выплёвываю зубную пасту, чтобы записать сообщение, — пожалуйста, давай встретимся, поговорим и хотя бы решим, что, к чему. Я скучаю по тебе. Очень сильно. Перезвони, умоляю. — Всё, на что я способен с похмелья.
После того, как телефон отправляется в карман брюк, я понимаю, насколько отчаянны были мои слова. Умоляю её, прошу, а взамен меня кормят полным игнорированием и раздражающим молчанием. Только не в моих силах и даже возможностях что-то недовольно бурчат, приходится смириться с тем, что Джессика бывает такой холодной по отношению ко мне. Мне нужно знать, что её холод имеет временные границы, необходимо знать, когда она снимет трубку и скажет, что готова поговорить, встретиться.
Кинув пропахшую алкоголем одежду в корзину, приняв более менее освежающих душ, из шкафа я достал будничный комплект: рубашка, костюм и лакированные туфли, начищенные домработницей, которая вернулась ко мне на работу. Жаль, что даже крепкий кофе не помог привести в порядок мысли, убивающие мою голову.
— Фил, подвезёшь меня на работу? — иду по старому сценарию, сменяется лишь имя телохранителя и возможно моё состояние хуже, чем было вчера.
Но я не зацикливаюсь на том, как чувствую себя, какие мысли меня тяготят, всего лишь хочется узнать, как там Джессика. И это так ненормально. Заботиться о ком-то больше, чем о самом себе. Только я всё равно гляжу каждую минуту на экран смартфона в поисках сообщения от неё, в поисках ответа хотя бы на один вопрос. Всё тщетно. Она растворилась в Лондоне, как сахар в воде.
— Нам надо взять перерыв. — Болезненно эти страшные слова повторяются у меня, и если бы это было в первый раз. Нет, однажды они станут моим кошмаром наяву.
На тот момент хладнокровная отстранённость читалась в её скованных движениях, в том, как тело напряглось, только моя рука легла ей на талию в лифте. Именно в тот момент, пока слова, полные железной стойкости, не сорвались с её пухлых губ, она вознесла огромную стену между нами, обрубив все мосты. И никто на свете не сможет мне даже намекнуть, что произошло до этого, раз повлияло на решение о перерыве, кроме самой Джессики. Кроме женщины, вокруг которой начал крутиться мой мир, в чьих глазах так легко я нахожу своё успокоение и дом.
— Мистер Стайлс, — мой телефон на столе сотрясается благодаря голосу… Зои. Точно, она всё ещё существует. Утром я прошёл мимо, сразу в свой кабинет, лишь мельком взглянув на розы, которые куплены для моей малышки, но так и не подарены, — К вам пришли, — от услышанного в груди вспыхивает огонь. Она? Она пришла?
— Пропусти, — быстро кидаю, а руки тут же тянутся, чтобы подтянуть галстук.
В ожидании увидеть Джессику, совсем забываюсь и не успеваю ощутить привкус обмана. Если бы пришла Джесс, то её бы спокойно пропустили, так как никто моего секретаря не может уволить, кроме меня. И тем более зачем ей приходить? Дурак.
— Гарри! Привет, — в мой кабинет как-то наигранно и жизнерадостно врывается Николь, одетая в короткое, светло-розовое платье, сшитое из шёлка.
— Что-то важное, раз ты приехала, а не просто позвонила? — устало спрашиваю.
— Вообще-то я звонила тебе уже миллион раз, но ты не отвечал, вот поэтому пришлось самой приехать. Не хочешь сходить пообедать? — щебечет она.
— Нет, — безразлично пожимаю плечами и отвожу в сторону взгляд.
— Но я такая голодная, пойдём! Внизу хорошая кафешка, мы просто перекусим!
Пытаясь найти миллион причин, почему я не хочу идти, всё равно, как истукан, сижу и молчу. Алкоголь ещё не до конца выветрился, из-за чего мыслительный процесс крайне заторможен. Видимо, придётся поднять задницу и всё-таки поесть.
— Ладно, пошли обедать. — Недовольно хмурюсь и стягиваю со спинки стула свой пиджак, пока светловолосая, мило улыбаясь, проходит к выходу.
— Знаешь, я так сильно соскучилась по обедам с тобой, да и по ужинам тоже. Помнишь, как мы полетели в Париж, чтобы выпить кофе, ох, это было так романтично! — продолжает щебетать Николь, когда мы входим в лифт.
Именно в момент, когда девушка решается нырнуть с головой в воспоминания прошлой совместной жизни и предаться тому, что больше никогда не возродить, я выключаю восприятие всех звуков, цветов и чувств. Моё тело просто выходит из здание, просто пересекает дорогу, чтобы просто сесть за один из столиков местного ресторанчика. Мне важнее узнать, где я допустил роковую ошибку, после которой потерял Джесс, чем слушать восторженные вздохи и ахи Николь.
— Лучше последи за своей Николь! — момент, который я упустил в словах Джессики. Вот, что она сказала, а я, по глупости, предавшись гневу, не смог услышать и вслушаться. Её непринуждённое отношение к бывшим так резко переросло в ненависть всего за одну поездку. Когда я вернулся обратно и сел в машину, светловолосая меня даже и
