Офигенно гордые собой несколько легионеров затащили автоматические турели на две фронтовые башни. Следом уже другие, подтащили к ним остальную снарягу и обвес. Заносили бережно — как ребенка. Хотя это армейские образцы и рассчитаны они и на удары и на значительные нагрузки… но кто ж им будет об этом рассказывать? После чего к турелям прикрепили энергетические ячейки, емкости с охладителем — жидким азотом и короба с вольфрамовыми двухмиллиметровыми шариками-пулями. Чика набрал на комме команду и, выпустив суставчатые лапы, они сначала раскорячились — выравниваясь, а затем микробуры на подушках лап врубились в камень башни — образовав с ней единый монолит. Пожужжав приводами, они хищно приподняли стволы-хоботы и взяли на прицел дорогу и лужок.
— Чика, выставь им режим — «Паранойя». Доступ — только нашим. Охранный периметр — площадка башни.
— Есть, капитан!
Хорошая штука эти режимы. «Паранойя» не допустит шаловливые ручонки идиотов и руки возможных диверсантов. Просто тупо отстрелит любую живую или неживую цель, появившуюся в пределах охраняемой зоны — площадки башни, более чем на секунду. Плюс любое энергетическое оружие без метки или ответа на запрос — «Свой-Чужой» за пределами замка, будет расстреливаться автоматически. Ну таких тут нет, так что я не сильно беспокоюсь о возможных потерях.
Выставив у башен часовых, и строго-настрого предупредил о возможных летальных последствиях неуемного любопытства. Потом я отправил Дживса к контейнеру приготовить ещё пару сюрпризов будущим гостям.
Глава 31.
Когда русскому хорошо...Тогда все аварийные службы наготове
— Прекрати горланить песни, грешник!!! — мягко укорил Отче Баярда.
Совершенно пья… э… находящийся в благодушном настроении рыцарь — пел старо-французкие «частушки». Ничем другим эти похабные песнопения я назвать не мог. Мало того что пел. Мало того что медведь наступил ему не только на ухо, но и на горло его «лебединой» песне. Так вот этот недоделанный "поэт" решил еще и перевести тексты - на общий, чтоб всем было понятно. В итоге то, что он гнусил… не походило даже на разнузданный рэп в исполнении хора имени Пятницкого.
Приехав в замок и подготовившись к обороне, следующий день — я объявил выходным. Ну и праздником — в честь обретения графством законного правителя. Это сейчас и праздновали с размахом. В данный момент двор замка напоминал улей. Одних только легионеров — сто тридцать человек. Человек сорок слуг, мы, графиня с дочками — симпатичными девчонками-подростками, её фрейлины — хрен знает, откуда выползшие, три барона с малыми дружинами. Эти решили рискнуть и принести мне присягу и присоединиться. Плюс десятка полтора крестьян дожидавшихся графского суда. Вернее моего суда.
В общем — суетно, весело и празднично. К моему возвращению прибыли даже музыканты и скоморохи — бродячая театральная труппа. А вот музыкантов ждет сюрприз.
Благородные сидели отдельно, кроме легата — он демократично присоседился к легионерам. И теперь сидя неподалеку — пытался «спеть», под немелодичный аккомпанемент местных «рокеров». Барабан, свирель, дудка, гитара, «мандолина» и «скрипка». Некоторое сходство последних инструментов с привычными мне имелось, но не более. Никто кроме Симеона, не рискнул указать гиганту-легату на немелодичность исполняемых им старинных «хитов». Могло быть чревато.
А что я? Людям отдыхать надо! Пусть каждый и развлекается, как хочет. Все заслужили.
Прервавшийся на секунду, чтобы отхлебнуть из кубка, шевалье решил достойно ответить зарвавшемуся комиссару.
— Слышь… святой отец. Вот интересно, с какими словами ты хочешь умереть на кресте? Со словами: «За други своя!»?
— Тьфу, на тебя — богохульник! Ты не исправим! Прекрати петь эту похабень... а не то — прокляну. Какой пример ты подаешь легионерам?
Содержание песен, на мой взгляд, было фривольным, но не более того — это на мой развращенный взгляд. Так — намеки. У Шнура из «Ленинграда» песни гораздо круче. А речь в абсолютно не рифмованных песнопениях шла, о том что, то монашка не отказала красивому кузнецу, то прелат гонялся за смазливым послушником, то рыцарь оказал внимание сразу пятерым «дамам»… В общем, в этом «народном творчестве»… как там писали при социализме: «В нем ярко отразилось осуждение угнетённых слоев населения против насквозь фальшивой морали феодального общества».
— А что петь?
— Ничего!
— Вон боярина Андрея попроси спеть…
— Я сам хочу! — заупрямился Баярд и пропел по-русски:
Я люблю кровавый бой.
Я рожден для службы царской.
Сабля, водка, конь гусарский.
Вот он, век мой золотой!
— Понял! Душа у меня поет!
А благородный Наместник ни во что не вмешивался и всем благосклонно улыбался.
А чего не улыбаться? Периметр в десять км — полностью просматривается. Пройти незамеченным или обнаружить сторожевые боты… — это из области ненаучной фантастики. «Шершня» поставили даже около башни Ордена. Если что и выползет к нам… то, скорее всего отттуда.
К тому же опасности никакой я не чувствую. А чувствам в последнее время я привык доверять. Всю еду подаваемую, что во двор, что нам на стол — проверяют полевыми анализаторами, чрезвычайно гордые доверием СБшники. Шансов отравить меня — нет. Да даже если и отравят — наготове полевой диагност и малый полевой медкомплекс. Да и не чувствовал я опасности.
Графиня молодец. Умная женщина. Тихо и ненавязчиво строит мне глазки, как только Юлька отвернется. А когда не вижу я — многообещающе поглядывает на Баярда. То, что я её «чувствую» — она не знает. Сексуальная составляющая с её стороны присутствует. Она весьма не прочь провести ночь не одна, но выбирает партнера мозгами. Это чисто женское — искать сильного покровителя. Она прекрасно понимает, что усидеть «на графстве» ей в одиночку не светит. Муженек недавно схлестнулся с парой баронов. Выиграл, но дружину сильно проредили. Баронов конечно казнили, но воинов-то не вернешь. Вчера посмотрев на технику, она резко пересмотрела свои взгляды на меня. Теперь это моя очень верная сторонница. Умная зараза — все моментально просчитала.
Бароны полны надежд. Вместе грабить сподручнее. Большим войском имеется в виду. Бедняги… и их ждет облом. Хотя… на кой мне пластмассовые трофеи? Да и верные люди на местах по-любому нужны.
Новоиспеченные СБшники в количестве десяти человек, под командованием Шрама — бдели по углам и у меня за спиной. С вечера была странная попытка баронов и их приближенных навязать мне телохранителей. Типа «статус», «положено», «так принято» и прочая лабуда. Я отказался, но мой отказ не поняли. На что я, засмеявшись, посоветовал поспрашивать «старых» легионеров о моих умениях. Не поленились, пошли — поспрашивали. У многих взгляды сделались излишне задумчивыми.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
