тебя? Ой-ой, – издевается Дариус. – Как ты думаешь, каково было мне, когда ты ушел? Ты был для меня единственным примером отца! И если ты думаешь, что мама была не в себе после того, как первый муж бросил ее, то видел бы ты ее после твоего ухода. Она словно умерла, и, черт возьми, всем нам стало ясно, что ты был любимым ребенком.
– Дариус, ты знаешь, что это неправда. И мне жаль, что я ушел. Мне правда жаль. Если бы я мог, то забрал бы тебя с собой. Я сделал все что мог, и когда «Бахаран-фарма» перерос из несбыточной мечты в реальность, я взял тебя в компанию.
– Тебе нужны были роботы, которые исполняли бы твои желания и не имели бы никакого контроля. На самом деле мы ни в чем не участвуем. Посмотри, что произошло! Я начал оказывать небольшое влияние, и ты тут же меня вышвырнул. Ты сделаешь все что угодно для «Бахаран-фарма», но не для меня.
– Боже… Как же ты ошибаешься. – Слова Кейна звучат резко, он едва сдерживает свое раздражение. Я удивлена, что он так долго держал себя в руках. Если бы у Дариуса была хоть капля здравого смысла, он бы понял, что значит для его брата это усилие. – Я ухожу из «Бахаран-фарма» и выхожу из игры.
Я прикрываю рот рукой, чтобы приглушить судорожный вдох.
Дариус смеется.
– Забавно. Просто зашибись!
– Я абсолютно серьезен. У Лили другие интересы, и я хочу сосредоточиться на ней. Я планировал предложить вам с Рамином возможность выкупить часть моих акций. Контрольный пакет оставался бы у мамы, но и у вас было бы право голоса.
– Было бы. Теперь, по прошествии времени, легко что-то предлагать и от чего-то отказываться. Ты красиво говоришь, Кейн, но забываешь, что я видел тебя на работе и с женщинами. Все это ложь и чушь собачья.
– Нет. Это не так, – вмешиваюсь я, входя в комнату, и вижу, что мои старшие дети стоят по разные стороны камина. Дариус выглядит сердитым и, кажется, совершенно не замечает, что по его лицу текут слезы. Кейн же расслаблен, но по его позе понятно, что он готов к любому исходу.
Они никогда не дрались, но, похоже, недалеки от этого.
У Дариуса растрепанный вид, он совершенно не похож на себя, будто я его давно не видела. Кейн – его полная противоположность – подтянутый, загорелый, излучающий здоровье и жизненную силу.
Вся энергия пентхауса сейчас сконцентрирована здесь. Она потрескивает напряжением и напоминает надвигающуюся грозу.
– Кейн тебя обожал. – Я останавливаюсь позади Дариуса, заставляя его отодвинуться от брата. – Я попросила его уйти из дома.
Дариус поворачивается ко мне, хмурясь.
– Теперь переписываешь историю? Не заморачивайся.
– Это правда. Твой отец ужасно с ним обращался. Я больше не могла этого терпеть и уйти от него не могла. – Я поднимаю руки, останавливая любые возражения. – Я не могла уйти, – повторяю я. – Поэтому это пришлось сделать Кейну.
– Но ему не обязательно было исчезать. Верно? – ехидно замечает Дариус.
– Он пытался поддерживать связь, но твоему отцу это не нравилось, и мне невыносимо было слушать, как вы трое каждый день спрашиваете о нем. Его отсутствие причиняло мне невыносимую боль, и каждое ваше упоминание о нем было как соль на рану. Поэтому я сказала то, что вам нужно было услышать, чтобы вы перестали спрашивать.
Кейн смотрит на меня своими темными глазами, так похожими на мои собственные. Я поеживаюсь под его пристальным взглядом, жалея, что не могла быть ему такой матерью, какая ему была нужна. Я так мало вложила в его воспитание. Я так старалась, но подвела его.
– Ты просто позволишь ей взять вину на себя? – спрашивает Дариус своего брата.
– Бессмысленно искать виноватых, – отвечает Кейн с тяжелым вздохом. – Что сделано, то сделано. Нам нужно решить, что делать сейчас, чтобы уберечь тебя от тюрьмы.
– Тюрьма? – Дариус переводит взгляд с него на меня и обратно. – Я не собираюсь в тюрьму. Ты спятил, даже предполагая такое.
– Ты напал на незнакомца! – напоминаю я ему.
– Он пытался вмешаться, пока я разговаривал со своей женой.
– Я видела это видео, Дариус! – Я бросаю взгляд на Кейна, задаваясь вопросом, как мы убедим его брата образумиться. – Ты до смерти напугал Эми и ее подругу.
– Сюзанне тоже нужно перестать вмешиваться. Я мог бы заставить Эми понять, если бы просто поговорил с ней.
– Понять что именно? – скептически спрашиваю я. – Почему ты ее травил? Никто этого не поймет.
– Это был не яд! – пронзительно вскрикивает он, и этот леденящий душу вопль совершенно не похож на человеческий. Он явно прилагает усилия, чтобы вернуть себе хоть каплю самообладания. – Мне было нужно, чтобы она поняла, что только я буду рядом, когда она заболеет и у нее начнут выпадать волосы. Кейн тогда не захочет ее. Рамин не захочет.
Нахмурившись, я пытаюсь понять ход его мыслей:
– Какое отношение к этому имеют Кейн с Рамином?
– Они оба трахали мою жену!
Удивленная, я перевожу взгляд с одного моего мальчика на другого.
– Поверить не могу, что Рамин мог…
– Ты никогда мне не верила! – вопит он. – Я всегда был неправ или неспособен. По крайней мере, в твоих глазах.
– Тогда объясни, почему я назначил тебя на такую высокую должность в «Бахаран-фарма»? – хмурится Кейн.
Дариус обнажает зубы в злобной усмешке.
– Я даже не могу пройти дальше вестибюля. Объясни это.
– Ты пытался подорвать мою репутацию! – обвиняю я. – Методично, в течение нескольких месяцев.
– Ты плохо обращаешься с моей женой, – сухо заявляет он. – Ей это не нравится. Мне это не нравится.
Я изумленно открываю рот.
– И за это ты подставил меня под должностное преступление?
Он жестом указывает на Кейна.
– Ты хотела навредить ему. Не прикидывайся невинной.
– Мои планы не могли навредить Кейну! Они лишь должны были продемонстрировать, что я дальновидна и инициативна в вопросах расширения. Женщинам приходится это доказывать, Дариус.
– И ты на это купишься? – невозмутимо спрашивает он Кейна.
– Эми для меня как сестра, – возражает Кейн. – И ничего больше. И я знаю, что Рамин чувствует то же самое. Он никогда бы не пересек эту черту.
– Он сделал именно это. Он ее тоже трахнул! – огрызается Дариус. – Да ладно тебе! Не надо прикидываться таким шокированным. Только не говорите мне, что вы двое не замечали, как часто он это повторяет.
Позади меня раздаются аплодисменты, и от неожиданности я подпрыгиваю. Мы с Дариусом резко оборачиваемся.
В комнату входит Лили в красном макси-платье без рукавов с цветочным рисунком. Она как всегда безупречна:
