или иных обстоятельств. И только в XIX столетии, в эпоху империализма, две державы действительно выступили друг против друга, начав долговременную борьбу за создание колониальной империи. Но рестроспективное, обращенное в прошлое видение Истории поместило это противостояние в XVIII столетие.
С XVII в. и до падения Наполеона, несмотря на существовавшую цепь разрозненных конфликтов, захват английских колоний вовсе не являлся целью для Франции. Еще с эпохи Филиппа II французскую монархию интересовали скорее владения Испанской империи. Но позже Франция вступила в союз с Испанией, чтобы те или иные испанские территории не достались Англии. В XVII в. первыми в поле зрения Франции попали голландские владения в Индии, но вооруженные столкновения начались между французами и англичанами. Примерно с 1670 г., когда начался закат Голландии, Людовик XIV, а затем регент Филипп Орлеанский и кардинал Флери, несмотря ни на что, продолжали рассматривать Англию как возможную союзницу Франции, правда, союзницу слабую. Эта недооценка могущества Англии очень скоро дала о себе знать.
Другая особенность этого противостояния состоит в том, что характер англо-французских конфликтов в Канаде и в Индии был различным. Если в Канаде он приобрел оттенок религиозной борьбы, а затем и войны, то в Индии целью Франции была исключительно торговля, а уже потом — территориальные приобретения.
И если основатель фактории Маэ — Пьер Кристоф Ленуар, сумевший спасти французскую Ост-Индскую компанию от разорения в период банкротства Лоу, проявил себя как хороший управляющий и дальновидный коммерсант, то сменивший его Бенедикт Дюма выступал в отношениях с жителями Индии уже не как торговец, а как колонизатор: он не просто вел дела с местными правителями (навабами), но и вмешивался в их конфликты. Кроме того, он выступил инициатором чисто политической акции, не связанной с деятельностью компании и требовавшей поддержки правительства. Так же повел себя его преемник Жозеф Франсуа Дюплекс, вызвавший своими действиями сопротивление английской Ост-Индской компании. Дюма, в соответствии со своей идеей, в 1735–1741 гг. пытался организовать колониальную армию, состоящую из местных жителей — сипаев, укомплектовать ее французскими офицерами и превратить фактории в настоящие крепости, способные оказать военную помощь союзным индийским правителям. Дюма удалось стать весьма влиятельным человеком и получить титул наваба. Дюплекс пошел еще дальше: он считал, что Ост-Индская компания, вместо того чтобы заниматься торговлей и пытаться овладеть теми или иными территориями, могла бы установить протекторат над землями местных князей. Взамен она могла бы получать в свое пользование земли или же прибыль с налогов.
Таким образом, Дюплекс стал создателем концепции протектората, которая столетие спустя будет реализована на практике в Египте и Марокко.
При посредничестве индийских князей Дюплекс принял участие в борьбе за власть в княжествах (навабствах) Карнатик и Декан. Англичане сделали то же самое. Но британцу Роберту Клайву удалось одержать победу над авантюристами, сменившими Дюплекса, который, хотя и сумел взять под свой контроль значительные территории, добился этого слишком дорогой ценой. В результате обе Ост-Индские компании, как в Париже, так и в Лондоне, стали искать компромиссное решение. Комиссар Шарль Годо признал действия Дюплекса неосмотрительными, и в 1754 г. тот был отозван из Индии. Мирный договор, который он заключил с англичанами и который получил его имя, означал конец захватнической политики в колониях.
Французы Трофим Лалли-Толлендаль и Шарль Бюсси попытались было упрочить французское присутствие в Индии, но их затея провалилась, и, согласно Парижскому договору (1763), за Францией сохранялись всего пять факторий[54], которые, впрочем, были утрачены с военной точки зрения. Но и это считалось дипломатическим успехом, которым Франция была обязана Шуазёлю…
В работе Марка Вижье Жозеф Дюплекс предстает и как создатель колониальной армии, и как инициатор новой политики, но при этом он грешил недальновидностью и англофобией, ставшей причиной его неуклюжих действий.
Если рассматривать ситуацию с этой точки зрения, то оказывается, что отзыв и неудачи Дюплекса легли в основу мифа об «утраченной Индии», которую «у французов отобрали англичане», тогда как на самом деле именно его деятельность спровоцировала англичан, не строивших завоевательных планов относительно Индии, и заставила их нанести ответный удар. После 1870 г., когда Франция вновь захотела возродить колониальную империю, Дюплекс и вовсе превратился в героя, само имя которого (так же как и имя маркиза де Монкальма, побеждавшего англичан в Северной Америке) вызывало ненависть у англичан. С 1881 по 1913 г. было издано 15 работ, посвященных Дюплексу и французской Ост-Индской компании.
В Северной Америке франко-английское соперничество вылилось в борьбу одних поселенцев против других. Но здесь наблюдалось существенное различие между отношением обеих метрополий к колонистам. Если Францию мало заботила судьба поселенцев, то Англия, напротив, всячески поддерживала своих соотечественников в Америке. В чем же причина этого различия?
Прежде всего в том, что для французской монархии эксплуатация ее североамериканских владений не представляла особого интереса. «На что годятся эти заснеженные пространства?» — недоумевал Вольтер, а Шуазёль в 1758 г. заявил, что клочок земли в Нидерландах представляет большую ценность, чем вся Канада. Во время же Семилетней войны, когда после падения французского форта Фронтенак маркиз Луи Жозеф де Монкальм просил метрополию о помощи, глава военно-морского министерства ответил ему: «Когда пожаром охвачен дом, никто не заботится о конюшнях».
Англичане совершенно иначе относились к североамериканским владениям. Для них жители колоний являлись источником рабочей силы, поставщиками дешевого сырья (прежде всего древесины) и пушнины, которым метрополия сбывала мануфактурные товары. Введенное Англией монопольное право торговли должно было приносить тем самым большую выгоду английским предпринимателям, но при том условии, что сами американские колонии не производили ничего, «даже гвоздей», и были вынуждены приобретать все у Великобритании.
Английское правительство постоянно пеклось о новом притоке поселенцев, тогда как французские Бурбоны перестали заботиться об этом, как только стихла религиозная борьба в Канаде. Поэтому в 1740 г., когда число английских колонистов составляло в Америке около миллиона, в поселениях французских колоний в Канаде насчитывалось не более 80 тысяч жителей, и еще несколько тысяч поселенцев жили в Луизиане.
Именно англосаксонский натиск стал причиной конфликта между англичанами и французами в большей степени, чем политика Лондона. Но Великобритания по-прежнему продолжала оказывать помощь колониям, причем эта деятельность поддерживалась английским общественным мнением, обрушившим свой гнев
