Она достала сложенный вчетверо лист, развернула и начала читать текст послания. А потом стала озвучивать общую справку по ситуации в регионе с опорой на разведданные, которую активно дополнял Голицын…
В Иркутск прибыли делегаты Цин.
После эпизода под Удинском гонцы генерал отправил с тем чиновником, что выступал его новым консультантом, депешу в Запретный город. И очень скоро чиновник вернулся обратно. Насколько это, конечно, позволяла логистика. Да не один, а с посольством, облеченным широкими правами для переговоров и подписания мира…
Война с Россией явно пошла не по плану. Быстрая и решительная победа, с помощью которой они хотели принудить Москву прекратить торговлю с джунгарами, обернулась катастрофой. Оказался утрачен осадный парк и большие запасы. А их армия разгромлена. Генерал все же решился на бой… который длился минуты две или три. Он даже толком понять не смог.
Раз.
И войско уже бежит, совершенно раздавленное потерями. И он, что примечательно, вместе с ним.
Остатки сил Цин оказались выдавлены в бассейн Амура. Отойдя аж за устье Шилки. Они там пытались что-то изобразить, готовясь к обороне. Но держали позиции лишь потому, что русские до них просто не успели дойти. Они, как показывала разведка, занимались организацией логистики.
Но дальше — все. Как выведут ту дивизию в бассейн Амура, так и все. Противостоять им тут нечем. Вообще.
Почти сразу до Запретного города дошли сведения о том, как отличилась русская пехота в Аютии. И раздражение пополам с растерянностью, перешли в откровенную панику. Как-то внезапно пришло осознание, что они ввязались не в ту войну. А слова иезуитов французского происхождения о том, что Россия колосс на глиняных ногах, такой же как некогда Мин, оказался ложью. Да морская битва при Филиппинах также на все это намекала самым прозрачным образом…
Параллельно шла не менее провальная война с джунгарами, сумевшими захватить и удержать Тибет. Очень продуктивное использование ими 6-фунтовых пушек и мушкетов с карабинами дало понять — стрелы с луками — все. Как и старая армия. Требовалось срочно перевооружаться. Во всяком случае знаменную армию, так как в землях хань начинались брожения знати и интеллигенции.
Помимо этого, стремительно ухудшалась ситуация на юге с народом мяо и на севере с державой Чосон, которая на фоне провала войны с русскими отказалась считать себя данником Цин. И даже отправила послов в Москву. Те, правда, еще не добрались. Но ситуация выглядела погано. Ведь доедут. И что они там предложат русским — неизвестно. А воевать еще и с ними Цин не хотели категорически.
В качестве вишенки на торте активизировались японцы. Они пока официальных шагов на предпринимали, но их пираты стали завсегдатаи китайского побережья.
На молодую державу, лишь недавно завоевавшую Минский Китай, навалились со всех сторон. Ну, почти. И крепко так. Причем одной только России им бы за глаза хватило…
Иезуитов всех арестовали, подготовив к использованию на торгах. Ведь русские почти наверняка ими заинтересуются. Ну и отправили посольство… посольства то есть. Не только в Россию. Всем, с кем они конфликтовали. Император Цин послушал своих ханьских советников и решил договариваться. Ибо продолжать войну в такой конфигурации выглядело откровенным самоубийством. России, кстати, была эти боевые действия тоже ни к чему…
Послы дошли до Иркутска и начали переговоры. Но не с местными, а с самой Москвой. Потому как сентябрю 1713 года сюда уже таки дотянули линию световых телеграфов.
Их и раньше сюда тянули. Но добравшись до Нижнего Тагила остановились, занявшись другими направлениями. А вот как здесь началась война — возбудились. И за 1712 и 1713 годы развернули около сотни станций. Благо, что металлические зеркала для этих связных телескопов уже наловчились выпускать, да и школы персонала наладили. Так что ускорение этих всех процессов было лишь делом политической воли.
Понятное дело — ставили эти новые станции в жуткой спешке. А потому еще года два-три будут доделать и приводить в порядок. Однако они работали. Уже работали. Что было бесценно. Обеспечив прохождение депеши из несколько сотен слов от Иркутска до Москвы примерно за несколько часов…
Сказка!
Мечта!
Волшебство!
Иначе в глазах местных жителей это не выглядело. Утром царю запрос отправил — вечером получил ответ. А не как раньше… Ведь даже запустив систему скоростных легких почтовых катамаранов и ледовых буеров все одно — скорее нескольких недель депеша не доходила. Теперь же…
Впрочем, Алексей на этом не останавливался. Раз уж удалось так далеко пробраться по этому направлению, то почему бы не довести дело до логического конца? То есть, довести линию до Охотска через Якутск.
Дело?
Дело.
Хотя к тем 192 станциям, что стояли между Москвой и Иркутском требовалось добавить еще 120. Да в таких местах диких. Но оно того стоило. А если еще придумать какие-нибудь особо быстрые и легкие морские корабли для почтовой службы, чтобы через море бегать в Ново-Архангельск. Те же катамараны с узкими корпусами выдающегося удлинения и огромной парусностью…
Мечты-мечты.
Алексею нравилось мечтать.
И еще больше нравилось, когда его мечты воплощались в жизнь…
[1] Евдокия Федоровна родила Петру четырех детей Алексея (1690), Александра (1691), Наталью (1699) и Павла (1701). Александр умер в 1692 году, Наталья в 1708. Так что у Петра было двое законных сыновей и какое-то неучтенных им бастардов.
[2] Кирилл был на несколько дней старше Алексей.
[3] Владимир родился 1711.08.12, Ольга — 1712.11.08.
Часть 3
Глава 8
1713, ноябрь, 7. Аккра — Москва
При дворе Тенкодого последние месяцы было пышно.
Они глава всех мосси!
Они победили всех врагов мосси!
Они контролировали земли по реке Вольта и ее притокам. Сумев подчинить себе большую часть владений ашанти[1]! Притом на реке и озере уже развернут небольшой флот — тридцать пять малых баркасов, вооруженных 3,5-дюймовками. Да пять больших баркасов с конным приводом колесного движителя.
И все это — под знаменами Тенкодого! Которые выбрали себе в качестве символа вставшего на дыбы белого коня на красном фоне. Он у них теперь красовался на щитах и знаменах.
А ведь менее пяти лет назад мосси находились в стадии очень тяжелой феодальной раздробленности боролись против внешних врагов. У них была — конница. Ни у кого вокруг такой не имелось. Но ударить кулаком они не могли — все их государство могли выступать иллюстративным материалом для поучительных басен. А тут раз — и почти что империя…
Поменялось ли сознание хоть у кого-то?
Очень вряд ли.
Алексей это упустил.
Ошибка. Критическая ошибки. Слишком сильный рывок. Тут и с мосси оказалась проблема в целом — возгордились, и с Тенкодого в особенности. Ведь они все еще оставались тем самым достаточно маленьким королевством, на которое постоянно лезли враги с целью пограбить. И все было настолько плохо, что даже детей правителя могли угнать в рабство.
А тут раз… и перед двором Тенгодого склонилась обширная территория. У них в руках самое совершенное оружие в регионе и, что немаловажно — торговля с русскими. Может и не такая удельно выгодная, как раньше с какими-нибудь англичанами или голландцами, но… очень интересная: драгоценные сорта древесины, драгоценные камни и металлы, бивни слонов, шкуры леопардов, зебр и прочих пестрых животных и так далее.
Да…
Эта торговля ежегодно приносила Тенкодого не меньше двух тысяч тонн промышленных товаров. Начиная тканями да чугунными котелками и заканчивая оружием с доспехами. Превращая их в чрезвычайно богатых и влиятельных по местным меркам…
