еще каким императором. Получится, так я и в статусе жреца заполучу власть, что и выше всех будет.
— Ты поможешь победить Морвага? — решил сменить тему разговора Никей.
— Куда я денусь с подводной лодки! — сказал я на русском языке, а на местном ответил. — Да. Поговорим после, имею мысли.
Выйдя во двор, чуть не столкнулся с Мерсией.
— Где Севия? — спросил я, не проявляя никакого уважения перед женщиной.
И хотел же повести себя иначе, сыграть роль чуть ли не любящего зятя, но эмоции все равно возобладали.
— Никей, объясни мне!.. — начала требовать Мерсия от вышедшего следом воина, но тот просто пошел мимо.
Вот же кремень-мужик! Ведь видно, что готов накинуться на мою тещу, прямо тут, на вытоптанной траве разложить, но проявляет норов и характер.
— Я, верховный жрец единого Бога, говорю тебе, женщина: отпусти Севию и… — я замялся.
Так хорошо начал, грозно, решительно, но вот найти синоним слову «смирись», чтобы донести свои мысли до Мерсии, не получилось. Еще учить и учить язык.
— Короче, дамочка, пошла ты нахер! — сказал я на русском-могучем, направляясь к бане.
— Блят, нахар, дебил! — кинули мне в спину.
— Я дебил? — взъярился я, даже позабыв, что по причине языкового барьера, Мерсия могла и не знать, что сейчас произнесла.
Вот только интонация, звучание, все было так в тему, так привычно из прошлого мира. В ответ я, с превеликим удовольствием, выложил несколько конструктов в три-четыре этажа, обкладывая тещу матом, как мой деревянный дом обложен кирпичом — со всех сторон и без щелей. Услышав такое обращения с мамой жены, некоторые зятья могли бы мне и позавидовать. Они на такие слова не решаться, а мне можно.
— Я торговать Севия! — в конце своего матерного спича, сказал я, выкладывая «дары для тещи».
Мерсия, не чинясь и не стесняясь проявлять алчность, стала с большим интересом рассматривать то, что, чем, по сути, я расплачиваюсь за ее дочь. И пусть еще радуется, что хоть что-то перепадает. На самом деле, она не властна над Севией. В сложившейся ситуации, когда отец моей женщины погиб, только Норей, как старший в роду, может влиять на Севию. Ну а этому парнишке я уши оторву, если что поперек скажет.
Чашку для тещи я выбирал долго. В доме было больше десяти чашек, которые использовались для повседневного чае и иного пития. Не так это и много на семью в четыре человека. Были и сервизы, металлические кружки, стаканы. И я искал что-то, что соответствовало моему отношению к теще. Чашек с рисунком гадюк не было, так что решил подарить с человеком-пауком. Хоть какие-то ассоциации с гадкими насекомыми, правда, вроде бы они к другому классу относятся.
— Мало! — рассмотрев подарки в виде двух металлических ложек, вилки, трех тарелок и кружки, отвечала женщина. — Еда и одежда!
Хотелось мне много чего ответить, но не стал, выдохся на предыдущих словестных композициях, потому, согласился. Есть мужские рубашки и банный халат, что мне не особо нужно, а для Севии вещей еще много. Отдам. Что касается еды, то тут и без того, готов был при достаточном ее количестве, подкармливать тещу. Родственница, как-никак. Но только, чтобы теща работала, а не высиживала яйца Никею.
Севия нашлась в бане. Она сидела в предбаннике в своем цветастом халате и рассматривала картинки в детской книжке про какого-то Бибигона и его удивительные приключения. Нужно еще жестче вести ревизию, чтобы и такие, пока бесполезные книги, не выходили за пределы дома.
— Ты победил Корна? — спросила Севия, не поднимая на меня глаз.
— Ты моя по праву! — сказал я, поднял девушку и стал расстегивать пуговицы на халате.
Как же я ее хотел! Перед глазами стоял тот образ обнаженной, идеально сложенной девушки, что вчера омывалась в реке. Как же мне хотелось убить всех, кто видел ее наготу!
Стоявшая безвольной куклой Севия стала томно дышать, чем еще больше воспалила мои желания. Хотя, казалось, куда больше! Уже руки девушки охватили меня, ее грудь прижалась к моему разгоряченному телу… Дубовый, массивный, стол, стоящий в предбаннике, оказался устойчивым. А после, меня помыли в остывающей бане.
— Я жена или я «керза» [рабыня для сексуальных утех], — спросила Севия.
Слова «керза» я не знал, но понял, что это что-то уничижительное, может и хуже, чем рабыня. Потому поспешил заверить, что жена. И, черт побери, я не испытывал никакого дискомфорта от осознания, что я муж.
— Пошли домой! Твоя мать может жить в доме, на веранде, — сказал я, одеваясь и любуясь, как прелести Севии прячутся за материей халата. — И одень…
Хотел сказать «спортивный костюм», но не нашел слов в местном наречии, вероятно, что таковых и нет.
Самый большой камень, что давил на меня, был скинут. Еще один камешек, в виде принятия клятвы от Корна, сбросил через полчаса. И тут «проснулся» трудоголик. Я стал метаться по огороду, раздавать указания и требовать, именно, требовать, работы и самоотдачи. В своем общении с людьми, я вставлял слова про Бога, крестился, ожидал, пока и люди повторят это действие.
И все закрутилось, заработало. Уже была готова делянка леса, которую, после решения вопроса с нормализацией ситуации в племени Рысей, будем жечь. Вокруг делянки, само собой, вырубили деревья. Еще не хватало, чтобы огонь распространился на весь лес. Но ясно было, что земли не хватало и нужно ее отвоевывать у природы. Очень надеюсь, что еще не будет поздно высаживать дозревающие семена.
Планировалась так же большая охота на туров. Она должна была состоятся еще раньше, но я настаивал, чтобы не сейчас. Вначале, нужно посмотреть, получится ли добыть соль, для чего необходимо сходить к геологическому разлому. Это не так, чтобы и далеко, семь-восемь километров по прямой. Соль нужна для того, чтобы иметь возможность засолить, пусть и мясо тура. Если получится завалить трех-четырех особей, можно нажираться мясом до пуза дня три, а после все, стухнет и схватим отравления.
А вечером состоялся «совет в Филях».
— Почему я только сейчас узнаю? — взбеленился я, когда услышал, что в ночь мы уже отправляемся на войну.
Нет, я предполагал, что это будет скоро, что воины «копытом бьют», желая решить свои вопросы в селениях Рысей, увидеть родных, или отомстить за их смерти. Но был уверен, что подобные операции должны обсуждаться, разрабатываться, нарезаться задачи.
В конце концов Никей
