все получится.
― Нет. Все складывалось хорошо только из-за того, что мы притворялись.
― Я не притворялся. И ты тоже, ― заявил я. Возможно, если скажу это достаточно твердо, я смогу заставить ее поверить. ― Я видел, насколько это реально, каждым взглядом и каждым прикосновением. Я знаю, что ты чувствуешь это. Позволь этому случиться, Рэй. Господи, ― я раскинул руки в стороны, умоляя, ― дай нам шанс.
Рэй покачала головой еще до того, как я закончил.
― Я не могу. Я не... ― Ее слова оборвались, словно она даже не могла их произнести. ― Я не та девушка, Остин. Я не та жена, которую ты ждал. Было приятно притворяться такой девушкой на какое-то время, но я должна быть честной ради нашего общего блага. Я не могу быть ею вечно. Это не я.
― Рэйлинн, просто...
Подняв руку, она нанесла последний удар. На какое-то мгновение мне показалось, что она на грани срыва, но ей удалось снова собраться с силами, подняв подбородок самым царственным образом.
― Я подала на развод. Вчера, перед ужином.
Это не был удар под дых, выбивающий из меня весь дух. Нет, это было подобно товарному поезду. Рэй голыми руками вырвала сердце из моей груди. И вот я снова вцепился в комод для поддержки. Я едва успел оклематься от предыдущего потрясения, чтобы бороться за нее, и она снова сбила меня с ног.
И все это время я сражался в проигранной битве. Рэй не дала мне шанса.
― А как же вчерашний вечер? Почему ты пошла на свидание, если все уже решила? Почему ты трахалась со мной?
Ее рот открывался и закрывался, словно у рыбы, вытащенной из воды. Мне до боли хотелось прийти ей на помощь, но я заслуживал правды.
― Потому что я эгоистка и хотела провести с тобой еще одну ночь.
― Значит, ты так решила. Что хочет Рэй, то Рэй и получает. Верно?
― Остин, пожалуйста. Я...
― Нет. ― Когда в моей груди не осталось ничего, кроме зияющей дыры, разочарование и поражение прокрались внутрь, занимая свободное пространство. ― Как раньше ― как всегда. Ты решаешь, что лучше для тебя, не думая обо мне.
― Это не так, ― взмолилась она, ее глаза наполнялись слезами. ― Я не хочу продолжать притворяться и ждать, пока все развалится, потому что так и будет. Я знаю, что так и будет. Так всегда бывает. Я хочу покончить с этим сейчас и сохранить нашу дружбу, пока не стало слишком поздно и эмоции не разорвали нас на части.
Мне хотелось подойти к ней и вытереть ее слезы. Рэй редко плакала, поэтому, когда она плакала, это уничтожало меня. Проблема была в том, что я уже был уничтожен. Я стоял там, израненный, и мне больше нечего было дать.
Как долго еще я смогу бороться за нее?
Я изучал пол, не в силах смотреть, как она страдает от созданной ею печали. Я искал, что сказать, но на ум приходили только воспоминание о том, как все началось. Я вспомнил разговор с Кингом. Вспомнил, как был уверен, что это то, что нужно ― что я смогу убедить ее стать моей.
И если бы мне не удалось, я бы ушел.
Я не хотел уходить.
Но я не хотел продолжать борьбу.
Я не хотел прилагать столько усилий, чтобы заставить ее остаться и полюбить меня ― даже не смотря на то, что моей любви достаточно для нас обоих.
Хуже того, мы не были друзьями. Больше нет. Не после того, что было между нами. Не после того, как я познал, как приятно называть ее своей. Осознание навалилось сверху, словно груз, и я ненавидел этот груз ― ненавидел ее за то, что она взвалила его на меня. Я ненавидел ее за то, что она дала мне надежду только для того, чтобы лишить меня всего этого ― всего. Рэй была умной женщиной. Она должна была понимать, что мы не сможем вернуться к былым отношениям, но она все равно настаивала на этом.
Это было слишком, и я чертовски устал.
― Остин...
Проглотив боль, застрявшую у меня в горле, я заставил себя встретить ее умоляющий взгляд.
― Я хочу, чтобы к моему возвращению тебя здесь не было.
― Что? Остин, нет. Пожалуйста.
Я проигнорировал ее, натянул рубашку и, спотыкаясь, направился к двери.
― Проклятье, Остин, нет. Это не то, чего я хотела, ― плакала она.
Я обернулся, в последний раз взглянув на нее. Она стояла на коленях на моей кровати, освещенная утренним солнцем, все еще прекрасная, несмотря на боль. Это потрясло меня.
― До сих пор ты принимала решения, и я соглашался с каждым из них. Теперь ты выполнишь мое желание.
― Черт. Я...
Вернувшись к своей старой тактике, я стал мудаком, чтобы сохранить последнюю частичку себя.
― Перестань, черт возьми, болтать и убирайся.
Не потрудившись оглянуться, я захлопнул дверь спальни и бросился бежать, напоминая себе, что возвращаться не за чем, несмотря на то, что мое тело болело от необходимости вернуться.
Мое сердце умоляло, чтобы я вернулся к ней.
Мне пришлось напомнить, что она не хочет нас, и от этого становилось еще больнее.
К сожалению, я не был уверен, что это когда-нибудь изменится.
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ СЕДЬМАЯ
Рэйлинн
Каким-то образом я оказалась на заднем сиденье такси. Не знаю, как мне это удалось. Последние тридцать минут прошли в тумане слез, шока и такой невероятной боли, что я не знала, как, черт возьми, устоять на ногах. Внутри все болело. Мышцы напрягались при каждом движении. Ноги сопротивлялись каждому шагу от квартиры Остина. Мое сердце было разбито и валялось на полу его спальни.
Самое страшное... я собственноручно вырвала его и оставила там.
Моя голова ударялась о стекло, отзываясь такой же повторяющейся пульсацией в черепе. Я ненавидела свой мозг. Это он во всем виноват. В то время как все остальные части меня бунтовали, он стоял на своем. Мой разум твердил, что я должна придерживаться плана. Никакого брака. Никакой влюбленности. Никогда. Никогда. Тем временем все остальное бушевало, разрушая опору прочности, пока не осталось ничего, кроме руин.
― Бл*дь, ― прошептала я, снова ударяясь головой.
― Мы на месте, ― объявил водитель.
Я посмотрела на изогнутую подъездную дорожку и величественные парадные двери загородного дома. Пентхаус Веры был
