это предложение для наших семейств. Но буйное сердце никак не могло пойти на компромисс, обливаясь кровью от мысли о разлуке со своим чадом.
— Увеличь срок. — не своим голосом смогла обронить несколько слов. — В двадцать… еще совсем ребенок… Пусть останется с нами пока не получит образования.
Разговоры стихли. Три пары глаз сверлили меня. И если одни из них смотрели с немым напряжением, то двое других с облегчением. С явным и нескрываемым.
— Думаю, пятидесяти, хватит?
— Да.
Идти на сделку с ним было не труднее чем с собственным сердцем.
— И ты не запретишь нам с ней видеться! — строго отрезала, уже сейчас понимая, что без этого не обойтись.
— Ни в коем случае. — и пока я не успела двояко истолковать его слова, Трамий добавил. — Мои двери всегда будут открыты для вас. И ваших семей.
Переведя свой взгляд на Фабиана, и глубоко вздохнув, кивнула.
— Тогда я уйду с ним.
6
И не теряя ни секунды, Фаб двинулся ко мне, торопясь встать рядом, а то и загородить собой. Его размашистые шаги, отдавались глухим стуком о камни садовой дорожки. И он почти достиг скамейки, с которой я так и не встала, как наперерез ему выкинул руку Трамий.
— Сначала Договор. — он вытянул руку со свитком. — А после мы вас проводим.
Его тон не терпел возражений, и было слышно, как Фабиан скрипнул зубами.
— Естественно! — проскрежетал он.
В его руку тут же был вложен кинжал, услужливо протянутый Одиром. Не колеблясь и мига, он погрузил загнутый кончик, богато украшенного, оружия в свою ладонь, и им же он подмахнул бумагу. И только острие, с все еще капающей с него кровью, покинуло ладонь, Трамий опять его остановил.
— Позволь еще на миг тебя задержать…
Восточник быстро выудил из кармана тонкий обруч из витого белого металла, и протянул его мне.
— Это залог. И метка принадлежности к нашему клану. Никто не посмеет коснуться тебя, Джес. — от того что он произнес мое имя, Фабиан еле уловимо дернулся. — Надень его, сейчас.
Оставалось только повиноваться, ведь так или иначе, выйти просто так нам не дадут. С легким щелчком на моем запястье захлопнулась еще одна ловушка, а предыдущий он забрал.
Почти осязаемо от моего, все еще, супруга исходили волны непринятия и гнева, но он безмолвствовал. И только после того, как Трамий отступил, Фабиан протянул мне руку приглашая подняться.
Касаться его вновь, казалось нереальным. Горячая ладонь полностью поглотила мою руку, сжимая крепко, но нежно, и на меня накатила грусть вперемешку со смятением. От его присутствия рядом в груди поднималась буря, заставляющая сбиваться дыхание. На краткий миг мы застыли рядом, а после он придвинулся ближе, и его фигура загородила мне солнце. Не видела лица, которое он склонил ко мне, лишь чувствовала дыхание, донесшееся до моей щеки. Вторая его рука, не касаясь, застыла над выпирающим животом, и даже сквозь ткань платья, в жарком климате пустыни, его тепло пробиралось мне под кожу.
Еле осмелилась поднять голову, и взглянуть в его лицо. Напряженное, заострившееся от оборота, оно все равно выражало трепет и неуловимую долю нежности. Он с явным усилием оторвал взгляд от живота, и заглянул своими безднами в мои глаза.
Как жаль, что невозможно прочитать его мысли. Узнать, что твориться в его растрепанной голове…
Сквозь тишину к нам донесся голос Трамия.
— Вам ни к чему возвращаться спешно. Останьтесь до ночи, а после самолет доставит вас туда, куда пожелаете.
В моем положении, это щедрое предложение. Тряску по барханам, тем, что мы миновали по пути сюда, я сейчас не перенесу.
— И я хочу увидеть Савиана Драгмэла… видимо, теперь мы все же, уже семья. — в руке у него опять оказался неизвестный нам документ.
— Уже? — прохрипела.
Тот лишь загадочно шевельнул бровями, при этом, не проронив и звука.
Нас повели по, уже ставшей мне хорошо знакомой, дорожке, к особняку. Впереди шел Трамий, а позади нас Одир.
Фабиан же крепко сжимал мою руку, словно боялся даже на миг ее отпустить. Он быстро подстроился под мой неуклюжий шаг, стараясь не торопиться. Когда мы взошли по ступеням, нас тут же хотели обступить охранники, но Трамий лишь махнул им рукой, и они испарились. Проводили в знакомую столовую, и рядом засуетились слуги, накрывая на стол.
Мы отошли к диванчику у стены, и все так же молча на него опустились. Братья же основались во главе стола, в полголоса обсуждая разложенный перед ними документ, и совсем не обращая на остальных, присутствующих здесь, внимания. Один за одним в комнату вошли Мастий и Азар, они так же склонились над столом. Послышалось тихое рычание и ругательства.
Вдруг Мастий резко вышел, громыхнув при этом дверью, и все опять стало тихо.
Все это время старалась не обращать внимания на горячую ладонь, в которой затерялись мои пальцы. Рука стала влажной, и казалось, стоит немного постараться, и я выскользну, но вряд ли мне это поможет…
Он молчал, и это его состояние, угнетало. На него даже взглянуть было страшно. Увидеть, что написано на его лице было соблазнительно, но страшно увидеть его гнев и отчуждение.
Но он решил эту дилемму.
— Джес, посмотри на меня. — глухо прозвучал его голос.
Пересиливая себя, и словно рывками, повернулась к нему. Меня вбирали его бездонные глаза, побуждая во мне неведомые мне чувства. Он был слишком близко, мы только что носами не соприкасались.
— Как ты? — его простой вопрос ввел меня в новый ступор.
Что ему сказать? Нормально? Вот так выйдет нелепая ложь…
— Не знаю. — зато честно.
Дышал глубоко и прерывисто, и даже сейчас не выпустил моей руки. А по его лицу, все равно не смогла ничего прочесть, его каменная маска вжилась в него намертво. Он убрал клыки, но все остальное выдавало в нем его готовность, обратно принять полный оборот.
— Ты не хочешь уходить со мной? — и, не дождавшись ответа, помрачнел лицом. — Ты хочешь вернуться к Драгмэлам? — и я опять промолчала. — Так чего же ты хочешь?! — прошептал он.
— Я не знаю! — в тон ему отбрила. — Я уже запуталась…
Последнее пришлось почти простонать.
Ребенок тут же пришел в движение, и заколыхался. Не успела, и моргнуть, на живот опустилась мужская ладонь, и все успокоилось, как по волшебству. Точно так же она успокаивалась и от прикосновений Трамия, но не от моих. Он поглаживал, поверх ягодной ткани сарафана, и задумчиво склонил голову набок. Дитя опять шевельнулось, и автоматически накрыла его ладонь
