Микки закрыла глаза, отдаваясь всплеску желания, и ей пришлось даже прикусить губы, чтобы сдержать рвущееся наружу имя: Астерий.
Астерий…
Она совсем не удивилась той скорости, с какой служанки завершили все дела и разбежались по своим комнатам. К этому времени Микки уже знала, что все девушки живут в западном крыле огромного дворца, так далеко, что могли бы пройти века, пока она обнаружила бы их, если бы Джии не рассказала, где находятся их спальни. Микки мечтательно улыбалась, поднимаясь по лестнице к своему балкону. Она легко могла вообразить, что именно будет происходить этой ночью в женском крыле. «Я хочу, чтобы то же самое происходило и в моей комнате… только сильнее, жестче, резче…»
Микки тихонько рассмеялась. Она все еще чувствовала себя разгоряченной… и как будто немножко пьяной. Нет. Не так. Она была горячей и переполненной страстью… грубой страстью. Микки окинула взглядом балкон. Пусто. А она надеялась, что Астерий будет здесь… Он ведь самец. Он должен был почувствовать чары призыва, и он должен был знать, что только она одна могла эти чары навести.
А что, если он подумал, будто она открыла границы этого мира для того, чтобы позвать к себе кого-то другого? Но как бы он мог такое подумать? Она ведь мысленно произносила его имя во время ритуала; она думала только о нем.
Наверное, дело в том, что он думает, будто причинил ей боль - и потому держится в стороне. А может быть, он боится снова сделать ей больно, если придет сюда?
Одна лишь мысль об этом вызвала у Микки эротическое волнение. Вся эта сила… зверь, едва прикрытый человеческой душой… Это было так восхитительно, что даже не верилось. И черт знает как опьяняюще соблазнительно.
Ладно, она может позвать его. И он будет вынужден прийти. Но разве этого она хочет? Конечно нет. Она хочет, чтобы он пришел к ней сам, по своей воле и по своему желанию, и…
Вот оно. Ему нужно, чтобы она сама пришла к нему. Если она это сделает, она покажет Астерию, что не боится его, и беспокоится о нем, и желает его… и любит его настолько сильно, чтобы ничего не бояться.
Джии говорила, что его берлога находится как раз под купальнями. Микки не стала задерживаться, чтобы подумать или посмотреться в зеркало; она последовала зову своей интуиции и своего сердца. Она быстро спустилась с балкона и пошла по дорожке, что вела к горячим источникам. С верхней площадки она спустилась по лестнице, которая соединяла малые ванны наверху с большим нижним бассейном. Она еще не бывала на этом уровне, но ей не составило труда отыскать вторую лестницу. Здесь ступени уходили вниз круто, поворачивая к северу. Лестница заканчивалась на зеленой лужайке, прижавшейся к боку утеса, на котором находились дворец и источники. Справа от лужайки начинался лабиринт роз «микадо», и здесь кусты выглядели куда крепче и здоровее, чем в остальных садах. Микки знала, что ее личный храм располагается в центре идущих спиралью посадок; она посещала тот участок накануне, вместе с Аэрас и Астерием. Так что она знала, что в той стороне его берлоги нет.
Микки внимательно всмотрелась в широкий луг, заросший травой. Он обегал основание утеса, как некая тропа. Микки улыбнулась и пошла туда, куда звал ее инстинкт. Она повернула за угол; в стене утеса внезапно открылся вход в пещеру с гладкими стенами. - Или, точнее, в берлогу,- прошептала Микки.
Задержав дыхание, она шагнула внутрь - и замерла в изумлении. Сам вход был невелик, чуть больше обычной двери средних размеров, но внутри странные бездымные факелы бросали мягкий желтый свет в пространство, совсем не похожее на пещеру и очень уютное. Стены кремового цвета оказались высокими и гладкими, как ванны горячих источников. И они были сплошь покрыты росписями. Микки, зачарованная талантом художника, уставилась на стены. На картинах часто повторялось изображение каменистого острова, окруженного белым песчаным пляжем и водой цвета сверкающей бирюзы. А единственной человеческой фигурой в этих пейзажах была высокая женщина с золотыми волосами.
«Крит… наверное, он помнит эти картины, образы того острова, где родился. А женщина? Это его мать? Или та Эмпуза, что отвергла его?» Не будучи уверена, что ей действительно хочется это знать, Микки отвернулась от роскошно украшенных стен. Посреди комнаты стоял деревянный стол. На нем - большая чаша, наполненная холодным мясом и сыром, и кувшин с вином. И еще там лежали несколько свитков пергамента и стеклянные бутылочки с густой темной жидкостью. Заинтересовавшись, Микки подошла ближе - и поняла, что это чернила. Один пергамент был развернут и придавлен гладкими камешками. На нем Микки увидела почти законченный рисунок. Она обошла стол, чтобы рассмотреть картинку, - и ахнула. Это была она сама, в ритуальном платье, которое надевала в первый вечер в этом мире. Она стояла в храме Гекаты, перед пламенем Духа. Астерий сумел ухватить и передать ауру силы, которую Микки чувствовала, стоя в священном круге, и изобразил развевающиеся волосы и выражение экстаза на ее лика.
«Зверь не мог бы сотворить такое. Это сделал человек, и такой, который способен сильно любить…»
- Ты не должна была приходить сюда! - прорычал Астерий.
Глава 28
От мощи его голоса огни факелов заметались, но Микки даже не съежилась и не вздрогнула от испуга. Она медленно подняла голову, оторвав взгляд от рисунка. И тут внутри у нее все сжалось. Астерий стоял в арочном проеме, выводившем в другую комнату, в глубине пещеры, и был почти обнажен. На нем не было ни кожаной кирасы, ни туники. Всю его одежду составляло нечто вроде небольшого льняного полотенца, обернутого вокруг бедер. Микки облизнула губы и напомнила себе, что, если она сейчас же не заговорит, Астерий может подумать, что ее парализовало страхом.
- Ты не захотел прийти ко мне, и потому я здесь.
Микки увидела, как дрогнуло гневное лицо, а когда она улыбнулась, он, похоже, совершенно растерялся и не знал, что сказать. Микки постаралась не обращать внимания на его почти полную наготу и кивком указала На стены пещеры.
- Прекрасные картины. Это Крит?
- Да.
- Ты очень талантлив. Стоило мне посмотреть на все это - и сразу захотелось устроить долгий отпуск на Средиземном море.
Прежде чем Астерий сумел что-либо возразить, Микки показала на собственное изображение:
- А это просто мне льстит. и не подозревала, что ты был там тем вечером.
- Я не собирался тебе льстить.
- Я сказала не в дурном смысле. Я имела в виду, что ты изобразил меня хорошенькой и могучей, и это мне льстит.
- Такой я тебя увидел.
- Правда?
- Я никогда тебе не солгу.
