Льюис глядел на огонь.
— Постояльцы слышали, как мы ссоримся, и это тоже была большая редкость. Мы были в розарии, и я, похоже, кричал. Для меня это представлялось делом принципа, и для Линды, по-моему, тоже. Но я заупрямился
— через день-два я согласился бы с ней, но она столько не прожила.
— Он откусил кусок колбасы и некоторое время жевал молча. — В тот вечер миссис де Пейсер пригласила нас на обед. Обычно мы ели отдельно, но иногда постояльцы приглашали нас, это было в порядке вещей. Я не хотел идти. Я очень устал, работал весь день. Утром я помогал загружать в погреб бутылки с вином, днем играл в теннис и еще поругался с Линдой. Но мы все же пошли туда, часам к девяти. Миссис де Пейсер предложила нам выпить и сказала, что ужин будет через четверть часа.
Ну вот, я выпил и сразу захмелел. Я пытался говорить с Алисой. Она была миленькой девочкой, но очень молчаливой и такой пассивной, что казалась недоразвитой. Я решил, что родители спихнули ее на лето под опеку тети.
Позже я подумал, что в вино было что-то подмешано, какой-то наркотик. Я был не пьян, а, скорее, потерял ориентировку. Линда заметила это, но миссис де Пейсер успокоила ее, а я, конечно, сказал, что я в порядке. Потом мы сели есть. Я с трудом смог проглотить несколько кусков. Алиса весь обед молчала и только глядела на меня, улыбаясь, как будто я был каким-то редким животным. Мне становилось все хуже и хуже — все тело онемело и даже цвета в комнате казались бледнее.
После обеда тетя отослала Алису спать, и Росита подала коньяк, к которому я не притронулся. Конечно, я мог говорить и казался нормальным всем, кроме Линды, но все, чего я хотел — это лечь спать.
Потом девочка позвала из комнаты: “Мистер Бенедикт, мистер Бенедикт”, несколько раз, очень тихо. Миссис де Пейсер сказала: “Вот видите! Вы ей понравились”, и я ответил, что с удовольствием пожелаю девочке доброй ночи, но Линда меня опередила. Она сказала: “Дорогой, ты слишком устал. Я схожу”.
— “Нет, — возразила миссис де Пейсер. — Девочка просила его”. Но Линда уже скрылась за дверью.
И уже через секунду я узнал, что случилось что-то страшное. Потому что оттуда не доносилось никаких звуков. Это была самая оглушительная, тишина, какую я слышал в жизни. Миссис де Пейсер просто сидела и смотрела на меня, и тогда я встал и пошел к комнате.
На полпути я услышал крики Линды. Ужасные крики, совершенно дикие. Я ворвался в комнату, и сразу разбилось стекло. Линда впечаталась в окно, вся в хрустале осколков, и через миг исчезла. Какое-то время я не мог двинуться и стоял на пороге, глядя на девочку. Она сжалась на кровати, и долю секунды мне казалось, что она улыбается мне.
Потом я подбежал к окну. Алиса позади начала всхлипывать. Линда лежала внизу, мертвая. Вокруг нее уже собрались постояльцы, вышедшие из столовой. Кое-кто из них подняли головы и увидели меня в разбитом окне. Одна женщина закричала.
— Она подумала, что это ты ее толкнул, — сказал Отто.
— Да. Она потом сильно напортила мне с полицией. Я мог провести остаток жизни в испанской тюрьме.
— А эти, миссис де Пейсер с девочкой, разве не объяснили, в чем дело?
— Они уехали. Они сняли номер до следующей недели, но когда меня вызвали в полицию, они собрали вещи и уехали.
— А полиция их не искала?
— Не знаю. Я их никогда больше не видел. И скажу тебе одну странную вещь, Льюис. Миссис де Пейсер расплачивалась по карточке “Америкэн экспресс”, когда уезжала. Сказала клерку, что очень сожалеет, но не может оставаться после такого шока. А через месяц мы узнали, что карточка недействительна. Настоящая миссис де Пейсер умерла, и компания вовсе не собиралась оплачивать ее долги. — Льюис засмеялся. Бревно в костре затрещало, рассыпавшись искрами по снегу. — Ну и что ты об этом думаешь?
— Я думаю, что это чисто американская история. Нужно было спросить девочку, что случилось.
— Я спросил! Я схватил ее за руку и стал трясти, но она только плакала. А потом я уже не мог с ней говорить. Отто, почему ты говоришь, что это чисто американская история?
— Потому что в этой истории все ненастоящее. Даже кредитная карточка. И это, мой друг, echt Amerikanisch.
— Ну, не знаю. Отто, мне нужно немного прогуляться. Всего несколько минут.
— Ружье не возьмешь?
— Нет. Я не собираюсь никого убивать.
— Тогда возьми Флосси.
— Ладно. Пошли Флосси.
Собака вскочила, и Льюис, обуреваемый чувствами, которые больше не мог скрывать, направился вниз по склону, в лес.
Свидетель
Глава 7
Питер Берне уронил вазу; его чуть не стошнило от отвратительного запаха. Он услышал мерзкое хихиканье и почувствовал, что его рука уже похолодела под невидимыми пальцами. Он повернулся и увидел, что его держит мальчик, сидевший на могильной плите у собора. Он улыбался той же идиотской улыбкой, глаза его отливали золотом.
Питер ударил его свободной рукой, ожидая, что он рассеется в воздухе, как двойник Джима Харди, но вместо этого мальчик увернулся и пнул его под коленки. Питер рухнул на пол.
— Подними ему голову, брат, — сказал человек.
Мальчик нагнулся к Питеру, обхватил его голову ледяными ладонями и с силой поднял ее вверх. Зловоние усилилось.
— Убирайся! — вскрикнул Питер, но руки лишь сильнее сдавили ему голову. Его череп как будто вдавливался внутрь.
Глаза его матери были закрыты. Она уже не двигалась.
— Ты убил ее, подонок, — прохрипел Питер. — Нет, она еще жива. Просто без сознания. Она нужна нам живой, правда, Фенни?
— Ты ее задушил, — давление рук мальчика несколько ослабло, но было по-прежнему крепким.
— Но не до смерти, — сказал человек, делая упор на последнее слово. — Я могу еще немного сдавить ее бедное маленькое горлышко. Правда, у нее красивая шейка, Питер?
Он поднял Кристину Берне одной рукой, как будто она весила не больше кошки. У нее на шее багровели громадные синяки.
— Ты сделал ей больно!
— Боюсь, что да. -Я хотел бы проделать то же и с тобой, мой юный любознательный друг. Но наша благодетельница, в дом которой вы с приятелем так нагло вломились, хочет заняться тобой сама. Однако в настоящее время она занята более важным делом. У нее какие-то планы насчет тебя и твоих старших товарищей, но тебе вовсе не обязательное них знать, не так ли, мой дебильный брат?
Мальчик хрюкнул и сильнее сдавил шею Питера.
— Кто ты?
— Я — это ты, Питер, — ответил человек. Одной рукой он все еще держал его мать. — Правда, хороший ответ? Конечно, это не вся правда. Человек по имени Гарольд Симе, знакомый твоих старших друзей, сказал бы, что я Маниту. Дон Вандерли сказал бы, что меня зовут Грегори Бентон и что я из Нового Орлеана. Я в самом деле провел там несколько месяцев, но я не оттуда. Я родился под именем Грегори Бэйта и был известен под ним до самой смерти в 3 году. К счастью я заключил соглашение с очаровательной женщиной, Флоренс де Пейсер, которая снабдила меня кое-какой защитой от смерти — я ведь вовсе не хотел умирать. А чего ты боишься, Питер? Ты веришь в оборотней? Или в вампиров?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
