бриск, господин де Мерэ направился в комнату жены, осветив себе путь большим фонарем, который он поставил на первую ступеньку лестницы. Его шаги, которые нетрудно было узнать, гулко отдавались под сводами коридора. В тот момент, когда он отворял дверь в комнату жены, ему послышалось, будто дверца чуланчика, о котором я упоминал выше, захлопнулась. Но когда он вошел, госпожа де Мерэ была одна; она стояла возле камина. Муж простодушно решил про себя, что в чуланчике находится Розали. Однако подозрение, словно колокольчик звеневшее у него над ухом, пробудило в нем глухое недоверие. Он взглянул на жену и прочел в ее глазах замешательство и какой-то злобный испуг. «Как вы поздно вернулись», – сказала она. Ее голос, обычно такой чистый и мягкий, показался ему слегка изменившимся. Господин де Мера ничего не ответил, так как в эту минуту вошла Розали. Все это было для него словно удар молнии. Скрестив на груди руки, он машинально принялся ходить по комнате от окна к окну.
– У вас какие-нибудь неприятности или вам нездоровится? – робко спросила его жена, в то время как Розали помогала ей раздеваться.
Он промолчал.
– Ступайте, – приказала госпожа де Мерэ служанке, – я сама закручу папильотки.
Одного взгляда на лицо мужа ей было достаточно, чтобы почувствовать, что произошло что-то непоправимое, и ей хотелось остаться с ним наедине. Когда Розали ушла или сделала вид, что ушла (она задержалась на несколько мгновений в коридоре), господин де Мерэ сел около жены и холодно спросил:
– Сударыня, в вашей гардеробной кто-нибудь есть?
Она спокойно взглянула на мужа и просто ответила:
– Никого нет.
Это «нет» повергло господина де Мерэ в отчаяние. Он не поверил, а между тем никогда еще жена не казалась ему такой чистой, такой непорочной, как в эту минуту. Он встал и пошел к гардеробной, намереваясь открыть дверь. Госпожа де Мерэ схватила его за руку, удержала и, печально взглянув на него, сказала непривычно взволнованным голосом:
– Если вы там никого не найдете, то знайте, между нами все будет кончено!
Неизъяснимое достоинство, которым дышало все поведение жены, вернуло графу его глубокое уважение к ней и внушило ему одно из тех решений, которым не хватает только более обширной арены, чтобы стать бессмертными.
– Хорошо, Жозефина, – сказал он, – я не войду туда. В том и другом случае нам пришлось бы расстаться навеки. Слушай, я знаю, как чиста твоя душа, знаю, что ты ведешь жизнь праведницы, ты не совершишь смертного греха даже ради спасения своей жизни.
При этих словах госпожа де Мерэ растерянно взглянула на мужа.
– Возьми распятие и поклянись мне перед Богом, что там никого нет. Я поверю тебе и не открою эту дверь.
Госпожа де Мерэ взяла распятие.
– Клянусь! – проговорила она.
– Громче! – приказал муж. – Скажи: «Клянусь перед Богом, что там никого нет».
Не дрогнув, она повторила эти слова.
– Отлично, – холодно сказал господин де Мерэ.
Наступило короткое молчание.
– Какая прекрасная вещь, я прежде не видел ее у вас. Очень тонкая работа, – заметил господин де Мерэ, разглядывая распятие из черного дерева, отделанное серебром.
– Я купила его у Дювивье. В прошлом году, когда отряд пленных проходил через Вандом, он приобрел его у одного набожного испанца.
– Вот как! – сказал господин де Мерэ, повесив распятие на прежнее место. Он позвонил. Розали не замедлила явиться. Господин де Мерэ быстро пошел ей навстречу, отвел ее к окну, выходящему в сад, и, понизив голос, сказал:
– Мне известно, что Горанфло мечтает на тебе жениться и только бедность препятствует вашему браку. Ты сказала ему, что выйдешь за него замуж лишь тогда, когда он станет подрядчиком строительных работ. Так вот, сходи за ним, приведи его сюда. Пусть захватит с собой мастерок и прочий инструмент. Постарайся никого не разбудить в доме, кроме него. Вознаграждение превысит его мечты. Но смотри, выйдя отсюда, не болтай, иначе… – Он нахмурил брови. Розали пошла было, но он вернул ее.
– Возьми мой ключ.
– Жан! – позвал он на весь коридор. Жан, бывший одновременно и кучером, и доверенным лицом графа, бросил карты и явился.
– Ложитесь все спать, – сказал хозяин и, сделав ему знак приблизиться, шепотом добавил: – Когда все уснут – уснут, понимаешь? – доложи мне об этом.
Отдавая это приказание, господин де Мерэ не спускал глаз с жены, затем спокойно сел около нее, возле камина, и стал рассказывать о партии в бильярд и о спорах в клубе. Когда Розали вернулась, она застала супругов за дружеской беседой. Незадолго перед тем граф отделал потолки во всех парадных комнатах нижнего этажа. В Вандоме очень мало гипса, а расходы по доставке сильно удорожают его; поэтому господин де Мерэ закупил гипса с избытком, будучи уверен, что излишки всегда у него кто-нибудь купит. Это обстоятельство внушило ему замысел, который он и привел в исполнение.
– Сударь, Горанфло пришел, – тихо доложила Розали.
– Пусть войдет, – ответил граф.
Госпожа де Мерэ при виде каменщика слегка побледнела.
– Горанфло, – сказал муж, – сходи за кирпичом, принеси сюда столько, чтобы хватило заложить дверь этого чулана. Возьми гипс, который остался, и оштукатурь стену. – Затем, подозвав к себе ближе каменщика и Розали, он тихо добавил:
– Слушай, Горанфло, сегодня ночью ты будешь работать здесь. А завтра утром получишь пропуск, с которым уедешь за границу – в тот город, который я тебе укажу. На дорогу я дам тебе шесть тысяч франков. В этом городе ты проживешь десять лет. Если тебе там не понравится, можешь переехать в другой город, но только в той же стране. Поезжай через Париж и жди меня там. В Париже я дам тебе вексель еще на шесть тысяч франков, которые будут тебе выплачены при твоем возвращении, в том случае, если ты точно выполнишь наш договор. За это ты должен хранить молчание обо всем, что будешь делать здесь в эту ночь. Что же касается тебя, Розали, ты получишь десять тысяч франков. Деньги будут выплачены тебе в день свадьбы, при условии, что ты выйдешь замуж за Горанфло. Но если вы хотите, чтобы ваша свадьба состоялась, вы должны молчать. Иначе никакого приданого.
– Розали, – позвала госпожа де Мерэ, – причеши меня.
Муж спокойно прохаживался по комнате, наблюдая за дверью, за каменщиком и за женой, но не выказывал при этом оскорбительного недоверия. В ходе работы Горанфло приходилось стучать. Госпожа де Мерэ воспользовалась мгновением, когда он сбрасывал кирпич, а муж находился на другом конце комнаты, и шепнула Розали:
– Получишь тысячу франков ренты, дорогая, если сумеешь шепнуть Горанфло, чтобы он оставил внизу
