Кроме того, то обстоятельство, что воскресшая из мертвых, призрак, как называли ее грек и старая Кадиджа, не знала ни его, ни места, где находилась, позволяло ему делать с ней что угодно, обратив ее в свое орудие.
– Ах, мудрый и благородный эфенди, не прогоняй меня! – продолжала хитрая Сирра, – и хоть я тебя и не знаю, но все же умоляю тебя о покровительстве!
– Здесь ты не можешь остаться!
– Нет? О, так ты меня не хочешь прогнать?
– Будь покойна, я укажу тебе место, где ты должна будешь остаться!
– Благодарю тебя за твое милосердие и доброту, мудрый и благородный эфенди, я охотно буду служить тебе. Где то место, которое станет мне убежищем?
– Я сам отведу тебя туда, Сирра!
– О, твоя доброта так велика, чем могу я отблагодарить тебя?
– Молчи обо всем, говори и делай только то, что я прикажу тебе.
– Обещаю тебе это, великий и мудрый эфенди!
– Кроме того, ты должна повиноваться моей воле, никогда не расспрашивать о моих намерениях, никогда не оставлять того места, куда я хочу свезти тебя, ничего не делать без моего согласия, ничего не говорить обо мне и никогда не желать возвращения к своей матери, – сказал Шейх-уль-Ислам.
– Никогда, обещаю тебе это!
– Ты начинаешь новую жизнь, новое существование! Мать твоя похоронила тебя, как свое умершее дитя, – ты ожила и стала другой!
– Да, мудрый эфенди! Ты говоришь правду, я ожила для новой жизни!
– Настолько ли ты оправилась, чтобы следовать за мной, в состоянии ли ты ходить?
– Так далеко, как ты пожелаешь!
– Я должен завязать тебе глаза!
– Делай со мной все, что найдешь необходимым, высокий и мудрый эфенди!
Шейх-уль-Ислам взял большой темный платок, с необыкновенной тщательностью завязал им глаза Сирры, набросил на ее плечи широкий плащ и помог ей закутаться в него. Она была мала, как карлица, и как ни скрывай и ни укутывай ее безобразную фигуру, Сирра всегда выглядела уродом!
– Пойдем, я поведу тебя, ты ведь ничего не видишь! Я сведу тебя в одно место, где, если только беспрекословно будешь повиноваться мне, начнется для тебя беззаботная и прекрасная жизнь, – сказал Шейх-уль-Ислам и взял Сирру за правую руку.
Из Башни мудрецов, где находились Мансур-эфенди и Черный гном, вела постоянно запертая на замок дверь к выходу из развалин Кадри, которым пользовался только Шейх-уль-Ислам.
Он отворил дверь, вошел, ведя Сирру, в темный коридор башни и скоро достиг отверстия в стене, почти совершенно закрытого тернием и другими кустарниками.
Отсюда он вместе с Сиррой вышел на воздух.
Между тем уже настал поздний вечер и везде царствовал мрак.
Шейх-уль-Ислам, погруженный в думы, пошел к карете, стоявшей по другую сторону развалин. Сел в экипаж рядом с Черным гномом, захлопнул дверцы кареты и тогда только отдал кучеру приказание ехать к Рашиду-эфенди.
Конак этого знатного, но почти обедневшего из-за склонности к мотовству человека, очевидно, был известен кучеру.
Рашид-эфенди был чиновником министерства внутренних дел и имел одно желание – любым способом сделаться пашой или визирем, чтобы иметь возможность разом поправить свое состояние и жить в богатстве и роскоши.
Рашид был слепо предан Шейх-уль-Исламу, которому он был обязан своим положением. Он и теперь вел роскошную жизнь и имел маленький дворец, богаче и изящнее которого не стоило и желать. Он надеялся уплатить свои долги, как только, сделавшись визирем или муширом, будет располагать большими средствами, а пока все занимал новые суммы и всегда находил людей, которые охотно ссужали его деньгами. Он принадлежал к тем натурам, которые любят проводить жизнь в развлечениях, и таких людей в Константинополе множество.
Скоро карета остановилась перед домом Рашида в Скутари.
Мансур-эфенди приказал Черному гному не выходить, но ждать его возвращения и хранить глубокое молчание.
Рашид недавно вернулся со службы, кончил обед и курил сигару, прихлебывая горячий черный кофе из богато разрисованной чашки.
Когда слуга доложил ему о Шейх-уль-Исламе, он бросил сигару и поспешил навстречу своему могущественному покровителю.
Мансур-эфенди был, по обыкновению, спокоен и непроницаем. Оставшись наедине с Рашидом, он сел на подушку.
– Ты недавно просил моего покровительства для одного бедного софта[14], – начал он. – Сообщи мне некоторые сведения о нем.
– И ты об этом помнишь, мой высокий и мудрый Мансур-эфенди, – польстил ему Рашид, – ты ничего не забываешь, ничто не ускользает из твоей памяти. Дозволь мне удивляться тебе и принести тебе мое благоговение.
– Кончай свои похвалы, – прервал его Шейх-уль-Ислам, – назови мне имя софта!
– Его зовут Ибам, могущественный и мудрый Мансур-эфенди! Ибам живет в доме своей матери, недавно умершей. Пока она была жива, он был зажиточен, теперь же, когда он должен хозяйничать сам, он стал беден, так как не знал цены деньгам и не обращал на них внимания. Он живет в мире фантазий, и я боюсь за его будущее.
– Чем же бредит этот софт?
– Всем сверхъестественным!
– Каких он лет?
– Лет тридцати, но он выглядит пятидесятилетним.
– А где он живет?
– В Бостон-Джолли (Садовой улице), рядом с большим минаретом, мой мудрый и могущественный Мансур-эфенди.
– Ты не знаешь, почему он не имеет более высокого положения?
– Он и не домогается этого! Он учится и мечтает, не обращая внимания на мирские отличия и блага.
– Он один живет в доме?
– Совершенно один.
– Велик ли дом?
– В два этажа – внизу живет Ибам, вверху жила его мать.
– Ведет ли он знакомство с другими софтами?
– Нет, он вообще избегает общества и живет совершенно уединенно.
– Значит, это именно такой человек, какого мне надо, – внезапно сказал Шейх-уль-Ислам и встал.
– Смею ли узнать, в чем дело?
– Ибам, софт через несколько дней станет знаменитым человеком, его будут посещать самые знатные лица, – отвечал Мансур-эфенди. – В его доме находится чудо!
– Чудо?
– Конечно! Чудо и знамение!
– Какого оно рода? Прости мне мое любопытство.
– Одна ожившая из мертвых девушка, обладающая даром пророчества. Глазам ее являются чудесные видения, так что я мог бы назвать ее пророчицей!
– Пророчицей?!
– Она находится в доме Ибама!
– Должно ли это остаться тайной?
– Нет! Чудо могут узнать все! Донеси об этом и в сераль, если хочешь!
– Султанша Валиде заинтересуется тайной, может ли Мушир-Изет донести ей об этом?
– Отчего же нет, ведь пророчица может быть посещаема всеми! Только не упоминай при этом моего имени!
