Щёлкнув пальцем по одной из многочисленных подвесок королевского одеяния, Аскольд горько хмыкнул.
— Это всё не просто украшения. Куча защитных амулетов и заклинаний, но тебе ли не знать, что, хоть с ног до головы обвешайся, это не сильно поможет.
— Как это произошло?
— Это неважно.
— Это важно, Аскольд! Почему ты раньше не сказал?
— А что я должен был сказать? Сложить полномочия, передать тебе трон и обречь на ту же участь? — сверля брата взглядом, сказал король, по-прежнему в ложной беззаботности восседая на кресле. Я вдруг вспомнила слова Кости, когда мы беседовали в пещере. Про королей и причины, почему они хранят свои тайны. Короля Аскольда наверняка шантажируют. Неужели так же поступали и со всеми предыдущими королями?
— Я всё ещё не пойму, как это соотносится с тем, что ты транжиришь казну. Тебя заставляют это делать?
О боже! Так вот в чём прич…
— Нет, — беззаботно махнул тот рукой. — Это я делаю по своей воле.
Аллен раздражённо глянул на брата, который просто усмехнулся.
— Зачем, Аскольд?
— Две причины, брат! Первая, чтобы ты наконец-то перестал играть в благородство, и вторая: я обязан большую часть дохода от налогов отдавать магам. Меньше дохода — меньше спонсорства этим ублюдкам.
— Ох, Аскольд, — вздохнул Аллен и потёр переносицу.
— Скажи мне, что ты поступил бы по-другому.
— По-другому! — жёстко сказал Аллен, глядя на него.
— Например? — ничуть не смутился король.
— Если подумать, найдётся.
— Это смешно, но когда я сел на трон, я осознал, что у меня стало гораздо меньше власти, чем было до коронации, — горько скривился Его Величество. — Это лучший и самый быстрый план, который я мог придумать для того, чтобы ты начал действовать.
— Мог просто за мной послать! Рассказать всё раньше.
— Не мог. Сам знаешь! Ты со своей невинной благородностью удалился со двора ещё до того, как я понял в какую ситуацию попал. Ты даже не приехал на королевский день рождения.
— Есть письма.
— Которые читают шпионы.
— Доверенные люди?
— Которых не осталось. А за теми, что остались, следят пристальней, чем за мной. Все мои контакты ограничены. Мне запрещено покидать дворец. Смешно, не правда ли? Король в неволе. Если я сделаю что-то не так, меня свергнут или убьют, а потом посадят тебя. А ты так же, как и я, попадёшь в их ловушку. А потом устранят и тебя, далее посадят нашу сестру, выдав её замуж за нужного человека. Ты должен был сам приехать и сам решиться пойти против меня, против закона, не ища во дворце союзников и таким образом не совершая моих ошибок. Ничто не должно нас связывать. Наш нынешний разговор — счастливая случайность, который ни на что, по сути, не повлияет.
Аллен опустил голову, напряжённо глядя на свои ботинки. После чего не менее грозно посмотрел на брата.
— Ты отдашь мне трон?
Аскольд скривился, серьёзно глядя на брата. Этот разговор взглядами продолжался некоторое время. После чего король поднялся и, поправляя брошь, что скрепляла на его плече плащ, сверху вниз посмотрел на брата.
— Ты знаешь, я всю жизнь готовился править этим королевством и уступать тебе не собирался.
— Знаю.
— Однако всё изменилось. Ситуация, в которой я нахожусь сейчас, не позволит мне осуществить то, что для меня ещё важнее. Поэтому мой ответ: да, — он огляделся вокруг, рассматривая книги, что стояли в стеллажах. — Тем не менее, я всё же надеюсь, ты не будешь препятствовать моим первоначальным замыслам, когда трон будет твоим.
Аллен продолжал напряжённо смотреть на брата, Аскольд надменно улыбнулся.
— Только не жди лёгкой победы, братец. Моё отречение сделает тебе хуже. Поэтому продолжай свою стратегию, какой бы она ни была, и свергни меня… а заодно уничтожь тех, до кого я на своём месте не в силах добраться, — сказал он, направляясь к выходу. — А пока ты это делаешь, я позабочусь о том, чтобы эти ублюдки поплатились за то, что встали у меня на пути.
Король вышел, и в комнате воцарилась гробовая тишина. Аллен напряжённо смотрел вслед брату. Вайтен как всегда стоял с непроницаемым лицом, а я тихонько охреневала от всего, что тут только что произошло.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Вот же самонадеянный глупец, — вздохнул Аллен и, прикрыв глаза, нежно улыбнулся.
— Я думала, вы с королём не выносите дуг друга, — тихо сказала я.
— Все так думают, — сказал принц, открыв глаза и посмотрев на меня.
— Почему же тогда… — я пыталась подобрать правильные слова. — Почему вы уехали из дворца?
Он вдруг усмехнулся и поднялся с кресла.
— Смешно, как говорит мой брат. Уехал, чтобы меня не пытались использовать для интриг против брата. И теперь я вернулся, чтобы самолично плести против него интриги, — он грустно опустил голову.
— Принц, это было верным решением, — сказал Вайтен, и его голос, на удивление, звучал так, словно он пытался его утешить.
— Знаю, — резко ответил Аллен и тоже осмотрелся. — Итак, мы нашли библиотеку. Я так понял, Аскольд её старательно изучает, поэтому пока трогать не будем. Возвращаемся. Необходимо всё ещё раз обдумать.
— А разве не опасно то, что между вами сейчас случился этот разговор? — вдруг похолодев, спросила я.
— О чём ты? — глянул на меня принц.
— Он же открытый. Его мысли могут прочитать и всё… Они всё узнают.
— Не узнают. Мой брат… — Аллен опять усмехнулся и, пожав плечами, посмотрел на меня. — Скажем так, у него есть способ не допустить этого. Но в остальном он так же уязвим, как и любой другой открытый.
— Очередные секреты, — скривилась я.
— Вам ли упрекать меня в этом, леди Левальд, — хмыкнул принц.
И он направился к выходу. Мы с Вайтеном последовали за ним, после чего закрыли скрытую дверь, запечатывая проход. Интересно, у короля такой же ключ, или есть и другой ход?
Когда я вернулась в свою комнату, то с удивлением обнаружила, что время едва приблизилось к полудню. Просто все эти события были настолько насыщенные, что, казалось, ведь день прошёл.
С другой стороны, и хорошо, что не прошёл. Иначе как бы я объяснила принцессе своё отсутствие? Поэтому я, быстро переодевшись и приведя волосы в порядок, поспешила в гостиную Леоны. К счастью, после вчерашнего бала девушки отсыпались, поэтому моё опоздание никто не заметил. А весь день прошёл за пересудами и очередными сплетнями о том, кто с кем говорил и танцевал, кто в чём пришёл и у кого вырез более скандальный, а причёска более изысканна.
Стыдно признаваться, но эти сплетни были довольно забавными, и порой я любила прислушиваться к ним, внутренне смеясь и над самими сплетницами, и над объектами их пересуд. Однако в этот раз я почти не слушала. В голове кружились совсем другие мысли. И дело даже не в тайне короля Аскольда. Удивительно, но его историю я довольно быстро переварила и приняла.
Просто как факт. Король по-прежнему жуткий, но не злой и не враг нам. Его методы сомнительны, но объяснимы. И он что-то вроде скрытого союзника. Поэтому и условия миссис Гармингтон о том, что короля нельзя убивать, становились понятны. Этот интриган наверняка замыслил что-то нехорошее для магов, и только за это я готова была его любить и простить. Я готова обнимать любого, кто объявляет магов своими врагами и строит против них козни.
Но мои мысли сейчас занимали даже не маги и принцы. А, как бы это ни было странно, вчерашний бал. А ещё конкретней — танец…
Я тупо смотрела на своё вечное вышивание и не менее глупо улыбалась, чувствуя, как начинают гореть щёки, стоило мне вспомнить глубину карих глаз и игривую усмешку на лице, когда меня пригласили танцевать. Это странно. Никогда бы не подумала, что буду думать о Косте в таком ключе. Галантный, харизматичный, уверенный танцор… А ещё я вспоминала, как он держал меня, когда мы танцевали…
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Боже… Краска опять залила мои щёки.
Я украдкой подняла голову и посмотрела на Леону. Теперь я прекрасно понимала, что именно она увидела в Косте. И почему юная девушка влюбилась в него. Сама принцесса, похоже, тоже находилась в хорошем расположении духа, а когда заметила мой взгляд, тихонько поманила к себе. Отложив вышивание, я подошла и присела рядом с ней.
