Ну а пока Эва и её берега пытались отойти от встречи с феей Тьмы, сама она возлежала на горячем песочке, весело болтала ножками, водила пальчиками по чёрно-серебристым песчинкам и щебетала, увлечённо рассказывая о событиях последних четырёх месяцев. Мы в последний раз вот как раз осенью и встречались, мамочка залетела к нам в школу проведать дочку, поболтать с ведьмами и ведьмочками и чуть-чуть повредничать в городе.
Я слушала её с не сходящей улыбкой, смехом, от которого болел живот, и щемящим ощущением домашнего уюта. Мне очень не хватало простого открытого разговора обо всём и ни о чём.
А потом наступил мой черёд делиться новостями. Мама смеялась и гордилась, переживала и ругалась, комментировала события последних месяцев, а когда я закончила, немного помолчала, вздохнула и решила:
— Молодец, Есь. Всё ты правильно сделала.
Я вздохнула в ответ, перевернулась на спину, закрыла глаза, раскинула руки и ноги и не согласилась:
— С эльфом надо было иначе действовать.
— Ты сделала то, что на тот момент считала верным, — настояла родительница на своей правоте. — Результат у твоего решения оказался не очень, ну так с кем не бывает? Жизнь-то не заканчивается. Веселись и ошибайся дальше, будет потом, что вспомнить.
Повернув голову, недоверчиво посмотрела на мамочку.
Она, бесконечно прекрасная в чёрном купальнике, задорно подмигнула, хитро улыбнулась и загадочно добавила:
— А что касается этого эльфа… дай-ка руку.
Я без сомнений и размышлений вновь перевернулась, легла голым животом на горячий песок и с интересом протянула фее ладонь с помолвочным кольцом на безымянном пальце.
— Пока ты дома, он на тебя влиять не сможет, — размещая мою руку между своими, начала она объяснять.
И вдруг вздрогнула и охнула, отдёргивая ладони.
Содрогнулась и я — словно ледяная волна прошла от макушки до пяток! Не понимая, что случилось, вгляделась в свою ауру и изумлённо выдохнула:
— Сеть эльфийского воздействия уничтожилась!
— Эльф сдох, — просто высказалась мама.
Я, бледнея, посмотрела на неё. Она с интересом и ожиданием воззрилась на кольцо. Пришлось опускать взгляд и мне, чтобы с растущим напряжением проследить за тем, как золотой ободок стремительно темнеет, покрывается многочисленными трещинами и с тихим хлопком рассыпается пылью, которую тут же подхватил и развеял ветерок.
Вот и всё.
И знаю, что только что где-то в Элирисе умер Норлан из Изумрудных мечей, но всё равно даже дышать легче. Наверно, я очень плохой человек и очень нехорошая ведьма, раз на смерть эльфа реагирую облегчением.
Мама заметила охватившую меня грусть, но ругать за неразумность не стала, вместо этого серьёзно сказала:
— Мы про этого Норлана уже слышали. Какой-то эльф, связавшийся с кланом Киархан, неоднократно предпринимал попытки попасть во Тьму.
— Что?! — перебила я, резко садясь.
Сердце громко загрохотало в груди, в руках дрожь, во взгляде паника.
— Вы отслеживали? — я невольно подалась ближе к молча и удивлённо смотрящей на меня маме.
— Да, — она тоже села на коленки, обратила взор на чёрные воды, сощурилась, вспоминая, и медленно проговорила, — последняя попытка была зафиксирована пять дней назад с территории королевства Ахаэш.
Вот он гад!
Едва не подпрыгивая от нервного возбуждения, я поспешила узнать:
— А примерно месяц назад не было зафиксировано попытки проникновения с территории Золотой долины?
Мама повернулась и крайне внимательно посмотрела в мои глаза. Помолчала, напряжённо размышляя, и в итоге решила:
— Пошли в кабинет твоего отца, посмотрим точную информацию.
Глава 10
На наше появление прямо у папы в кабинете система безопасности отреагировала заунывным воем.
— Ой, да заткнись ты! — раздражённо осадила мамуля, шлёпая босыми ногами по белому мраморному полу.
И сирена жалобно стихла, так и не дойдя до высшей ноты.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Зато дошла мама — до стола. Игнорируя тот факт, что на нас с ней были лишь купальники, фея движением головы откинула за спину серебристые волосы, уселась в большое белое кожаное кресло с высокой спинкой и привычным жестом открыла второй слева ящик в каменном столе.
У правителя Тьмы весь кабинет был каменным и светлым. На стене слева расположилось два больших окна с широкими подоконниками, между ними шкаф без дверок с чёрными и коричневыми толстыми книгами на полках. На первом окне переминались с лапки на лапку почтовые летучие мышки с посланиями правителю, под вторым окном стоял низкий белый кожаный диван, дальше снова шли шкафы, за которыми я, как ведьма, отчётливо ощущала семь скрытых переходов в разные концы города. На стене справа висела громадная живая карта Тьмы, в углу имелась серая входная дверь.
— Так, — мама с шелестом извлекла толстую папку, с хлопком расположила её на столе, раскрыла и принялась уверенно перекладывать чёрные листы, — ага, нашла.
Взмах рукой в сторону карты, и изображение Тьмы поглотил серый туман, растворившийся двадцать секунд спустя и оставивший на стене рисунок Элириса.
Официально было три материка: Центральный, Южный и Западный.
На Центральном с юга на север располагались пустыня Хайрасса, империя Раделия и королевства Северного Союза. Восточнее них обосновался отделённый водами Альтеракского океана Астарот.
Среди снежных лесов Южного материка протянулись земли Эгидура.
На Западном материка соседствовали Сиарель, Золотая долина, империя Гайреш и Мадрея.
— Зафиксированные за последнюю неделю попытки открыть переходы во Тьму, — ещё одно мамино движение, и на изображении вспыхнуло примерно три десятка золотых огоньков, большей частью как раз на территории Ахаэша, одним огоньком в Хайрассе и дюжиной в Раделии, на востоке, то есть где-то в горах, кажется.
— Это только неделя? — жадно вглядываясь, переспросила удивлённая я.
— Ага, — мама почесала макушку, малость растерянно глядя на огоньки, — это они ещё вымотались, смотри прошлую неделю.
Грациозный взмах тонкой ладонью, и огоньков стало раза в три больше, но территория осталась примерно той же — Ахаэш, Раделия и пять штучек в разных странах Северного Союза.
— Странно, — пробормотала я себе под нос. Подумала и попросила: — Норлан сбежал из Золотой долины три недели назад. Покажи карту месяц назад.
Мама сверилась с данными из документов, шевельнула рукой, и картинка мигом изменилась.
Теперь яркой россыпью золотых огоньков горела эльфийская Долина, в Ахаэше попыток открыть путь во Тьму не было вообще, в Раделии без изменений, то есть примерно тридцать-сорок огоньков.
— Значит, во Тьму пытался попасть Норлан, — я в этом уже не сомневалась. — Как думаешь, зачем ему была нужна тёмная ведьма?
Я повернулась к задумчиво рассматривающей меня фее, подождала, пока мама, кусая губы, всё обдумает, и услышала её растягивающееся:
— Тёмная ведьма — дама всегда полезная… — и она поднялась, чтобы пойти к карте с сосредоточенным: — Сможешь показать, где именно находится тот эльфийский лагерь в Долине?
Движение длинных пальчиков, и карта стремительно изменилась. Мы будто находились высоко над миром, а сейчас понеслись вниз, приближаясь к Западному континенту и зависая над Золотой долиной.
Я бы не вспомнила, но огоньки попыток проникнуть во Тьму продолжали гореть, и сейчас было хорошо видно неровный круг на востоке Долины рядом с дворцом и границей.
— Думаю, здесь, — я указала на место, на которое и без того мама смотрела.
— Видимо, — недовольно заключила она, — эльф пытался открыть портал в непосредственной близости от тебя, надеясь, что твоё присутствие усилит сигнал.
Да уж, крайне неприятно, но:
— Хорошо, что маг из него вышел не очень, — решила я.
Мамочка обернулась, внимательно посмотрела в мои глаза и исправила:
