Для них южанами были все те, кто проживал южнее хвойных лесов севера. Говорил он это без всякой гордыни или самодовольства от принадлежности к северянам, просто озвучивая существующий факт.
— А как же справляются ваши женщины, пока вы на заставах? Ваша жена, наверное, очень скучает?
Он немного помедлил с ответом.
— Я еще не женат, Ваше Высочество, хотя у нас к моему возрасту почти все мужчины уже женятся. Женщины в основном живут в городах или поместьях, но, при необходимости, они и на лыжах могут, и на охоту ходят наравне с мужчинами. Женщины у нас крепкие, выносливые, на них полностью лежит управление домом, забота о детях, о стариках.
«Не то, что ты», — подумала про себя Василина, — «везут, в кустики провожают, чуть ли опахалом от мух и комаров не защищают».
Наконец они приехали на берег озера. Смеркалось, и небо, и озеро были глубокого голубого цвета. Принцесса устала от долгой дороги, и, оставив мужчин разбивать лагерь на ночлег, отправилась побродить по берегу озера — с неотступно следующими в некотором отдалении от нее охранниками. Волны с мягким шелестом набегали на светлый песок, сосны подступали прямо к воде, усеивая берег иголками и шишками. В воде играла рыба, а солнечная дорожка, дрожа и краснея, бежала прямо к начинавшему садиться солнцу. Было так тихо, непривычно тихо после шумного, наполненного индустриальными звуками города.
Василина присела и потрогала ладошкой воду. Она оказалась теплой, как парное молоко. Была середина лета, и вода у пологого берега нагрелась и теперь медленно отдавала тепло остывающему воздуху.
— Очень хочется искупаться, — сказала она подошедшему по ее знаку сержанту.
Он кивнул и ушел, вернувшись через некоторое время с лейтенантом и ее горничной, несущей пакет с бельем.
— Ваше Высочество, — почтительно обратился к ней Байдек, ни словом, ни взглядом не высказывая неудовольствия или удивления от ее желания, — здесь буквально в нескольких метрах есть безопасная заводь, без омутов и течения. Я приказал своим людям не беспокоить вас. Прошу вас не заплывать далеко. Если вдруг почувствуете судорогу или что замерзли, пожалуйста, кричите, я хорошо плаваю.
— Я тоже хорошо плаваю, барон, — сказала она вежливо, он склонил голову и ушел. Впрочем, ушел недалеко, остановился в нескольких метрах от нее и встал спиной к ней, как и двое сержантов, пока она переодевалась с помощью напряженно поглядывающей на мужчин горничной и заходила в воду.
Все-таки северная вода была довольно прохладной, но при этом очень мягкой. Принцесса медленно шла по песчаному дну, чувствуя пальчиками нагретый песок и редкие острые камушки. У ее ног суетились мальки, щекотно тыкаясь в кожу и тут же отплывая, над водой мерно жужжали стрекозы. Воздух был летний, прогретый, напоенный лесным запахом. Она решила не растягивать удовольствие, быстро опустилась в воду и решительно поплыла вперед, почти навстречу заходящему солнцу.
Мягкая, прозрачная вода, запах хвои, и, наконец-то, вожделенное, столь редкое одиночество. Время, когда можно побыть самой собой, забыть, что на тебя сзади внимательно смотрят несколько человек, готовые броситься на помощь. Раствориться в плеске воды, мягко массирующей тело, в синхронных движениях рук и ног, когда в голове не остается ни одной мысли, и уже непонятно, двигаешься ли вперед или висишь над бездной, невесомая, будто сама стала водой. Как же хорошо и как жаль, что нужно плыть назад, иначе сейчас с берега раздастся обеспокоенное «Ваше Высочество, опасно, возвращайтесь». Но как же хочется наплевать на все и проплыть еще немного вперед. И еще. И еще. Ведь когда еще удастся так поплавать?
И она плыла и плыла дальше, с удовольствием толкая свое юное тело сквозь воду и не желая возвращаться назад. Плыла до тех пор, пока в сознание не врезался плеск воды сзади и она не обернулась. К ней быстро, сильными гребками приближался барон Байдек. Берег вдруг оказался слишком далеко, и люди, стоявшие на нем, казались крошечными. Стало как-то неуютно, так далеко она еще никогда не заплывала.
Нагнавший ее лейтенант подплыл ближе:
— Моя госпожа, прошу прощения, но вам лучше повернуть к берегу. Дальше пойдут полосы холодной воды, это только ближе к берегу она прогретая. Озеро глубокое, рискуете попасть в ключевой колокол и схватить судорогу.
Он уговаривал ее, как будто она была несмышленой маленькой девочкой! Хотя, возможно, она в свои 16 лет и казалась ему девочкой.
— Да, вы правы, — сокрушенно сказала Василина и медленно поплыла обратно. Он плыл рядом с ней, словно боялся, что сейчас она уйдет под воду, как какая-то неженка, и, как ей казалось, постоянно сдерживался, чтобы не двигаться слишком быстро. «Похоже, — думала принцесса, — что он может несколько раз обогнуть ее по кругу, пока она проплывает несколько метров».
На берег она вышла, игнорируя нахмуренные лица обеспокоенных ее заплывом военных, которые, впрочем, быстро отвернулись. «Они, наверное, думают, что я совсем безголовая и неуправляемая, — решила Василина. Знали бы эти ребята, какой правильной и добропорядочной является моя жизнь».
Горничная ожидала госпожу на берегу, подбежала, укутала ее в большое теплое полотенце. Лейтенант шел сзади, и она несколько раз сквозь ресницы глянула на него, пряча свой интерес, чтобы не смущать. Он снял рубашку и обувь, чтобы доплыть до нее, но остался в своих длинных «охотничьих» коричневых штанах, которые были пропитаны водой. Принцесса снова почувствовала себя виноватой и понадеялась, что Байдеку есть во что переодеться.
А вообще, конечно, на него приятно было посмотреть. Широкие плечи, плотные мускулы на руках, развитая мужская фигура, кричащая о том, что это тело ежедневно подвергается физическим нагрузкам. На плече — татуировка с гербом егерских войск — оскаленной волчьей мордой на синем фоне. По его телу ручейками стекала вода, впитываясь в мгновенно темнеющий песок, прилипающий к ступням. Прозрачные капли застревали в густой поросли на его груди и животе. Темная дорожка мокрых курчавящихся волос обвивалась вокруг пупка и уходила по влажному животу стрелой под ремень брюк.
Да, определенно, барон Мариан Байдек был очень привлекательным мужчиной. И она могла бы поклясться, что пару раз в его взглядах, брошенных на нее, она видела не только верноподданническое почтение к своей госпоже. И даже, кажется, он на мгновение задержал взгляд на ее …месте пониже спины, которое не оставляло равнодушным ни одного кавалера. Во всяком случае, в ее альбоме хранилось под сотню глупейших стихов, в которых ее ягодицам отводилось для восхваления особое место. Иногда они с сестрами перечитывали особо удачные и совсем невоспитанно смеялись взахлеб.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
