соратников и врагов. Немного жаль оставлять союзников, с которыми прошла столь длинную дорогу, но Тока-чан поняла и приняла план действий нового главы Узумаки, помня о совершённом руководством Конохагакуре но Сато предательстве, повлекшим за собой огромные потери для клана мастеров фуиндзюцу и фактическим односторонним разрывом всех соглашений, но предпочла дистанцироваться, выбрав тактику неосведомленности и полностью переложив ответственность на Оригинал. Она понимала подругу — свой клан прежде всего — и не просила поддержки, тем более, что Сенджу и так будет нанесен косвенный удар по репутации. Необходимая стратегия по минимизации ущерба уже была разработана и лишь ждала своего часа, ведь никто не сможет обвинить, что Узумаки подставляют союзников.
Оказавшись за воротами поместья, Мито была не в настроении терпеть шумную толпу на улицах селения и поэтому сразу же использовала пару шуншинов, чтобы оказаться рядом с башней правителя, величественно проследовав ко входу и собирая на себе шлейф восхищенных, завистливых и опасливых взглядов от окружавших ниндзя. На третьем этаже, она остановилась перед столом секретарши, смерив последнюю строгим взором.
— Мито Узумаки, мне назначено, девочка.
— Х-хокаге-сама примет вас, Узумаки-сама, — нажав на кнопку и что-то быстро прошептав в скрытый микрофон, нервно кивнула куноичи.
Узумаки не прислушивалась, уверенно пройдя к двери и распахнув ее раньше, чем это успел сделать охранник Анбу.
— Приветствую, Хокаге-доно, — войдя в кабинет и остановившись в центре, слегка кивнула она лидеру Листа.
— И я приветствую вас, Мито-сама, — степенно ответил шиноби, откладывая в сторону несколько листов и полностью сосредотачиваясь на посетительнице, — признаться, когда подчиненные сообщили мне о официальном запросе на аудиенцию от самой Узумаки Мито, это вызвало некоторое недоумение — обычно вы заглядываете без спроса, не утруждаясь подобными церемониями.
На последних словах шиноби обаятельно усмехнулся, демонстрируя, почему на протяжении десятка лет уверенно держит второе место в списке наиболее популярных свободных мужчин Конохагакуре но Сато, уступая только Орочимару.
— Будь это только моя прихоть и можешь не сомневаться, что так бы и поступила, Сакумо-кун, — позволила себе небольшую фамильярность Узумаки, — но к сожалению, клановые дела требуют должных церемоний.
— Клановые? — недоуменно моргнул Хатаке, но тут же подобрался, — Я внимательно слушаю.
— Решением нового главы клана Узумаки, из Конохагакуре но Сато отзываются последние члены, которые еще находились на территории бывших союзников, согласно заключенным соглашениям, поименно — Узумаки Кушина, Узумаки Мито.
— Что⁈
Глава 40
В другой ситуации куноичи получила бы истинное наслаждение от возможности полюбоваться глубоко изумленным лицом Четвертого Хокаге — подобные личности редко теряют самообладание и тем ценнее подобные моменты для долгоживущих — но всему своё время. Сейчас было время для серьезного разговора.
— Кхем… я не ослышался, Мито-сама? Ладно в отношении вас, но отзыв Узумаки Кушины? — очень быстро пришел в себя шиноби, — Боюсь, Узукаге не имеет должных полномочий, чтобы принимать решения по куноичи, что состоит в Сейки Бутай Конохагакуре но Сато и даже заключенные союзные договоры здесь не помогут, не говоря о целом ряде других проблем, что возникнут при выходе джинчурики за пределы стен селения без моего одобрения.
Она подавила вздох — все можно было сделать куда изящнее и мягче, принимая во внимание, что Сакумо не участвовал в предательстких планах Сарутоби. К сожалению, Узукаге настоял на жестком варианте, желая показать, что Узушио не собирается молча проглатывать обиду, и так как вариант вооруженных действий виделся нежелательным, лучше уколоть там, где больно и обозначить угрозу. С силой биджу вынуждены считаться все.
— Боюсь, Хокаге-доно, вы не дали себе труда изучить все важные документы, заключенные предшественником на этом посту, иначе сейчас не задавали подобных вопросов, — холодно улыбнулась куноичи и достала из подсумка нужный свиток, скрепленный личными печатями двух лидеров, его одобривших, — но сэкономлю наше время — это один из четырех подписанных экземпляров документа, по два каждой стороне, которые регулируют отношения между Листом и Водоворотом по отношению куноичи Узумаки Кушины, будущей джинчурики Кьюби, в том числе и после момента обретения данного статуса.
Упавший с потолка боец Анбу в маске собаки осторожно забрал протянутый свиток, проверил на предмет ловушек и только после этого передал лидеру, встав сбоку от последнего. Развернув бумагу, Хатаке погрузился в чтение довольно длинного текста и чем дальше он читал, тем больше хмурился, недовольный содержимым. Наконец отложив его в сторону, он с силой потер лицо и удостоил терпеливо ожидавшую куноичи тяжелым взглядом.
— С первого взгляда подписи с печатями истинные, но вот по содержимому у меня имеются огромные сомнения, — выдал Хокаге свой вердикт и несколько замялся в подборе слов, — слишком уж он…
— Односторонний, — слегка усмехнувшись, подсказала Узумаки.
— … односторонний в пользу Узушиогакуре, что может отозвать свою куноичи в любой момент, — коротко кивнул мужчина, — совсем не похоже на железную дипломатическую хватку Сарутоби Хирузена.
— Хо-хо-хо, у обезьяны просто не оставалось выбора, — прикрыв рот тыльной стороной ладони, показательно рассмеялась Мито, заставив окружающих передернуться от сквозившего в голосе льда, — когда моё стремительное старение и неминуемое высвобождение Девятихвостого Лиса стало очевидным, выход из положения обсуждался не раз, и одним из основных вариантов было возвращение сосуда в Узушиогакуре, где клан займется дальнейшей проблемой удержания биджу, но Сарутоби настоял на предоставлении Листу следующего сосуда…
Являясь непосредственным наблюдателем переговоров, Узумаки отлично помнила тот день и как Третий Хокаге вертелся, словно уж на сковородке и призывал на помощь всё своё красноречие, чтобы получить желаемое от союзников, не считаясь с желанием ослабевшей джинчурики вернуться на родину к концу жизни.
— … не просто члена клана, а ребенка с уникальной чакрой из правящей семьи, отлично подходившего для подавления силы Кьюби, с готовностью согласившись на все выставленные кланом Узумаки условия, — каге буншин еле сдержала до сих пор ощущавшуюся горечь, — скорее всего, он уже тогда знал о грядущих планах двух Великих Селений и не рассчитывал подчиняться заключённому документу.
Обладая чувством справедливости, больше подходившем самураю, Сакумо не сдержал гримасы, восприняв обвинение близко к сердцу, пусть и являлся лишь невольным соучастником истинных виновников предательства.
— Тем не менее, каждое Великое Селение обладает одним или двумя джинчурики и сам факт изымания Девятихвостого Лиса серьезно ослабит Коноху, послужив очень значимым поводом для объявления войны, — показательно вздохнул шиноби, делая быстрый знак подчиненному, — политическая ситуация сейчас не самая стабильная и я просто не могу допустить подобного
