Читаем без скачивания Лэйси из Ливерпуля - Маурин Ли

— В качестве кого, уборщицы для его несчастного госпиталя?

— Нет, в качестве его жены. Не прикидывайся дурочкой, мама. Он влюбился в тебя с первого взгляда.

У Элис екнуло сердце.

— Ты как будто стремишься избавиться от меня, Фиона?

Фиона положила голову на плечо Элис.

— Вовсе нет, мама. Я просто хочу, чтобы ты была счастлива и занялась чем-нибудь интересным и стоящим. Мне не нравится, что ты живешь одна на Эмбер-стрит. Ты на полной скорости мчишься в никуда. Почему бы тебе не сказать Чарли, что ты передумала? Дай ему еще один шанс; он с радостью использует его.

— А может быть, он протестант.

— Ради бога, мама, — нетерпеливо бросила Фиона. — Как будто в твоем возрасте это имеет какое-то значение.

— Я подумаю, — пообещала Элис, однако у нее и в мыслях не было ничего подобного.

Этим вечером телевизор работал, как обычно, но Элис не смотрела его. Она перебирала в памяти события сегодняшнего дня. Ей вовсе не хотелось покидать Эмбер-стрит, не говоря уже о том, чтобы ехать куда-то за тридевять земель. Не было у нее и желания нарушать однообразное течение своей бесцветной жизни ужином с мужчиной, которого она совсем не знала.

Элис была не особенно счастлива, хотя и грустить тоже вроде было не о чем. Она просто существовала, изо дня в день, и в жизни ее было не так много событий, которые можно было бы назвать замечательными или волнующими. Рождались дети, умирали взрослые, в салоне время от времени становились известны пикантные сплетни, иногда она ходила в кино с Бернадеттой, ее дети и их дети приходили на чай по воскресеньям. Случалось, она устраивала вечеринки. Элис привыкла к тому, что является хозяйкой трех парикмахерских салонов, и они давно уже перестали быть предметом ее гордости.

Нельзя сказать, чтобы это была бурная жизнь, но зато она была такой, какой Элис хотела ее видеть.

Никому и в голову не пришло задернуть шторы, когда в сочельник Элис Лэйси устроила вечеринку. Из окон гостиной на тускло освещенную улицу падал яркий желтый свет. На Эмбер-стрит в этот вечер в самом разгаре были вечеринки и в других домах, горели и другие огни, отчего неосвещенные участки улицы по контрасту казались еще более темными и резче очерченными. Вечер стоял чудесный, спокойный и тихий, даже не очень холодный для этого времени года. Луны не было, но черное небо озаряли звезды.

Перед домом Лэйси в тени притаилась одинокая фигура женщины, она заглядывала в окно то с одной, то с другой стороны. На женщине были те же пальто из верблюжьей шерсти и неудобные сапоги, которые она купила за четыре года до того, как принялась шпионить за Кормаком в его двадцать первый день рождения. Она снова следила за ним, смотрела, как он стоит, прислонившись к стене; ей показалось, что он выглядит немного усталым и чем-то недовольным.

Она разочаровалась в своем сыне, который по какой-то причине бросил университет и даже не постеснялся явиться на биржу труда, чтобы получить пособие по безработице. Она не одобряла его длинных волос и того, как он одевался, — можно было подумать, что он подбирал себе вещи на свалке. Его девушка, Пола, тоже находилась здесь, она была явно беременная. Никто не знал, были ли они с Кормаком женаты. Элис упорно хранила молчание, когда ее спрашивали об этом.

Собственно говоря, Морис выглядел намного более презентабельно в голубой клетчатой рубашке и в отутюженных серых брюках. Кажется, они с Полой сразу же нашли общий язык и понравились друг другу. Вот уже добрый час они сидели на кушетке и смеялись.

Губы Коры злобно искривились, когда в комнату вошла Фионнуала с тарелкой бутербродов. Ей очень хотелось знать, за какие такие заслуги Гораций Флинн оставил этой девушке свой чудесный большой старый дом, тогда как ей не перепало и пенни.

Билли тоже был там! Билли вошел в гостиную, потягивая пиво из банки. Ее собственный муж получил приглашение на вечеринку и не сказал ей об этом ни слова! Правда, обычно они почти не общались, если не считать тех недель, когда у них жил Джон. После того как он ушел, их отношения стали прежними.

Джон!

Ей редко доводилось плакать в своей жизни, но она до сих пор не могла сдержать слез, думая о Джоне и о том будущем, которого они лишились, — совместном будущем. Для нее навсегда останется загадкой, почему он так внезапно покинул Гарибальди-роуд. В то утро она проснулась и потянулась к нему, но его не было! Как только Билли ушел на работу, она сломя голову помчалась в мастерскую. Но там уже вовсю полыхал пожар, взметнув в небо длинные языки пламени и разбрасывая вокруг снопы искр. Кто-то, должно быть, вызвал пожарных, поскольку они прибыли почти одновременно с ней. Кора невыносимо долго простояла там, глядя, как обрушилось здание, как постепенно утихомирилось пламя, как пожарные вынесли что-то на носилках.

Похоже, от Джона осталось совсем немного, да и то было надежно укрыто брезентом. Ах, как ей хотелось броситься туда, сорвать саван и поцеловать обгорелые останки единственного мужчины, которого она любила в своей жизни. Кора сжала кулаки с такой силой, что ногти впились ей в ладони.

Из дома, обитатели которого так интересовали ее, донесся взрыв смеха. Подумать только, Билли изобразил пальцами куклу и заставил ее говорить. Она не слышала, о чем шла речь, но все гости покатывались со смеху.

Неожиданно Фиона вскочила и задернула занавески. Кора вновь оказалась одна. Смотреть больше было не на что.

В гостиной Фиона вздрогнула и сказала, ни к кому не обращаясь:

— Странно, но у меня возникло такое чувство, будто кто-то наблюдает за нами снаружи.

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

Было первое апреля, и ребенок решил по-своему подшутить над ними, появившись на свет в этот день ранним утром, хотя Пола по-прежнему не была уверена в точной дате. Кормак открыл окно, поставил магнитофон, включил какую-то расслабляющую мелодию и зажег палочку с благовониями.

— Дыши глубоко, Пола. Вдыхай как можно глубже, — скомандовал он, когда схватки, похоже, достигли своей кульминации. Он присел на край кровати и сделал несколько глубоких вдохов, чтобы продемонстрировать, как нужно выполнять упражнение. — Пой свою песенку. «Вот мы идем за шелковицей, за шелковицей, за шелковицей. Вот мы…» — К несчастью, Кормак был напрочь лишен слуха.

Пола пронзительно вскрикнула.

— Я не думал, что все будет так плохо, — пошутил Кормак.

Пола снова закричала. На лбу у нее выступил пот, а тело напряглось от страха и ожидания.

— Тужься, — приказал он, стараясь сохранить спокойствие. — Нет, не тужься. Боже, где эта чертова книжка с инструкциями?

— На столе, — заорала Пола. — Кормак, по-моему, мне нужно в больницу.

— Но мы же собирались сделать это сами!

— Нет, Кормак. Я собиралась сделать это сама. Ты должен был помогать, а ты ни капельки не помогаешь. О-о-о! — застонала она. — Никогда не думала, что будет так больно. Приведи свою Фиону. Может, она знает, что делать.

— Она ушла на утренний прием с кофе. — Кормак почувствовал, как в нем поднимается волна паники. — Я вызову «скорую».

— Побыстрее, Кормак. Пожалуйста!

Через два часа Пола родила чудесную девочку весом шесть фунтов и две унции. Из неожиданно сурового испытания, которым обернулись роды, мать и дочь вышли с честью, без видимых повреждений.

— На кого она похожа? — спросила Пола у Кормака, когда тому разрешили навестить ее и ребенка. — На Уолли, Фрэнка Янки или на тебя?

Кормак считал, что для него это не будет иметь никакого значения, но, увидев маленькое, круглое, сморщенное личико, с удивлением обнаружил, что это для него очень даже важно.

— На меня. Она похожа на меня, — заявил он, хотя у девочки были рыжие волосы, совершенно такие же, как у Фрэнка Янки.

Пола дотронулась пальцем до крохотного подбородка дочки.

— Поздоровайся с мамой и папой, Жаворонок.

Кормак застонал:

— О нет, Пола. Только не Жаворонок. — Он-то думал, что они покончили с жаворонками. Последнее имя, которое они обсуждали для девочки, было Лютик.

— Это чудесное имя — Жаворонок.

— Если не считать того, что ты в Ливерпуле. Здесь, в отличие от Сан-Франциско, мало детей цветов. В школе над ней будут просто смеяться. Предлагаю назвать ее как-нибудь по-другому, скажем… — Он назвал первое же имя, которое пришло ему в голову. — Шарон! А Жаворонок пусть будет ее вторым именем.

— Хорошо, Кормак, — неожиданно легко сдалась Пола.

— Эта девушка Кормака, она родила сегодня утром, — сообщил Билли сыну, заглянув в их компанию «Покрышки Лэйси» во время обеденного перерыва. Снаружи красовалась новенькая вывеска: «Замена покрышек на месте».

Морис судорожно втянул в себя воздух.

— Кто у нее родился?