тебя?
Мой член моментально обмяк.
Вот почему я не имел ничего серьезного с бабами. Вот почему я давал им только свой член и больше ничего.
Я не любил ненужных вопросов, а Лейла начала задавать их слишком много.
Может она и была обладательницей самой офигенной киски, в которой я когда-либо был, но она должна была оставаться в Майами и давать мне трахать себя, когда я этого хочу, в противном случае я должен был положить этому конец прямо сейчас.
Я убрал ноги со стола.
— Тебе придется дождаться моего возвращения, дорогая.
— Ты уверен, что мы не можем что-нибудь придумать? — она замолчала, и я услышал звуковой сигнал. — Проверь свои сообщения.
Это была фотография, на которой стриптизерша трахала Лейлу в задницу. Когда я присмотрелся внимательнее, понял, что это был тот самый синий фаллоимитатор, который я использовал на цыпочках, когда был с ними. Он был во всех их дырочках, и сейчас он был в единственной, куда не проник мой член. Но там был мой палец, и я знал, насколько она тугая, какой горячей она была на моей коже, как сжималась, когда Лейла достигла оргазма.
Я завидовал фаллоимитатору, так как это было что-то неизведанным для меня.
— Черт, ты выглядишь очень горячо.
Изображение на одном из мониторов привлекло мое внимание. На нем был заключенный, сидящей в гинекологическом кресле в пыточной Диего. Он был избит до полусмерти, и Диего пытался отпилить ему руку. Проблема заключалась в том, что заключенный был раза в три крупнее его. Это означало наличие более крепких мышц и более твердых костей.
Диего нуждался в моей помощи.
Разговор с Лейлой достаточно раззадорил меня, чтобы я вызвался помочь.
— Тогда приезжай и засунь свой член туда, где фаллоимитатор, — произнесла она.
Я зарычал, но не от того, от чего, скорее всего, предполагала Лейла.
— Когда я наберу тебя завтра, я хочу, чтобы все твой милые игрушки были у тебя под рукой. И когда я скажу, чтобы ты трахнула себя с помощью одной из них, желаю слышать, как ты кайфуешь. Никаких вопросов, никаких условий. Я жду от тебя безоговорочного подчинения.
Я встал и подошел к двери.
— Я получу его?
— Да.
— До связи, Лейла.
Глава 28
Тайлер
Четыре года назад
У нас с Дже не получалось нормальных отношений. Наши встречи были не чаще, чем раз в месяц. Я не могла позволить себе рисковать видеться чаще. И у нас было железное правило: мы никогда не говорим о работе. Я не знала, чем он зарабатывает на жизнь, а он ничего не знал об «Ачурди». Это не давало мне глубже тонуть во лжи и сдерживало его желание вмешаться в ситуацию.
Он никогда не нарушал этого правила, а также не требовал видеться с ним регулярнее. Брал то, что я ему давала, и не жаловался. Был терпеливым и понимающим, и я даже не понимала, чем заслужила того, чтобы со мной рядом был кто-то вроде него. Я старалась не принимать это как должное. Старалась уделять ему так много времени, как это было возможно.
Я приобрела левый телефон, чтобы иметь возможность звонить и писать ему. Прятала его в тумбочке и никогда не брала с собой, чтобы кто-то из девочек случайно не наткнулся на него в моей сумочке. У нас было установленное время для разговоров. Короткая беседа перед тем, как я отправлялась на работу, и более обстоятельная по моему возвращению домой. Это было просто невыносимо, учитывая то, что он был в одном городе со мной, всего в пятнадцати минутах езды от меня, но увидеться мы не могли.
Но это означало лишь то, что на наших ежемесячных свиданиях мы должны были использовать время по максимуму. Мы встречались с ним в нашем баре, занимая всегда одни и те же места и делая один и тот же заказ. Мы покидали заведение через черный вход, где парковался Дже, и направлялись к нему домой. Я никогда не оставалась на ночь. Просто проводила с ним время до тех пор, пока не перевалит за полночь, а потом он подвозил меня, высаживая в нескольких кварталах от моего дома.
Во все другие свободные вечера я старалась проводить время с Винтер и девочками, чтобы они ничего не заподозрили. А в те дни, когда я встречалась с Дже, я говорила им о том, что хочу побыть в одиночестве, и они, казалось, относились к этому с пониманием. Я была не единственной, кто порой предпочитал остаться дома, поэтому у них не было подозрений, чтобы решить, что со мной что-то не так.
Но все равно что-то было не так, и это терзало меня изнутри. Я почувствовала это в тот момент, когда встретилась с Дже в баре сегодня. Я смогла осилить только половину своего бургера и даже не притронулась к картошке фри. Дело было не в том, что я устала от здешней еды, суть проблемы крылась в том, что реальность происходящего между нами давила на меня.
Дже приметил это, поэтому попросил у Гэри, бармена, чье имя мы наконец-то удосужились узнать, упаковать остатки нашей трапезы, чтобы мы могли захватить ее домой. Затем Гэри наполнил нам два стакана пива в дорогу, и я забралась во внедорожник Дже.
Всю дорогу к его дому я практически не разговаривала. Ненавидела себя за то, что снова дала волю эмоциям, и злилась, что тратила впустую то короткое время, что мы могли провести вместе. Я не хотела, чтобы он понял это по моему голосу, поэтому молчала, вжавшись в дверь и лишь мельком бросая взгляды на Дже за рулем.
Он стал только прекраснее с тех пор, как мы первый раз встретились. Его глаза горели, когда он возбуждался, когда был на взводе, когда наши губы сплетались. Его руки были самой жадной частью его тела, беспрестанно ласкающей мое тело, словно я
