сидящим в загоне птицам белкового корма.
Не хватает курам и кальция. «Яйца стали нести мягкие, как полиэтиленовые, и облезли все – без перьев, голые были», – рассказывает «птичница», склонная к экспериментаторству. Кур Агафья пыталась кормить древесным углем и мелко рубленным пластиком от бутылок. Но кто-то вовремя объяснил ей, что нужно сделать. Вместе с Надеждой в пойме реки наискали они нужных белого цвета камней, прокалили их на огне и истолченными в ступке стали подмешивать в корм. Куры сразу пошли на поправку – нормальными, в твердой скорлупе, стали нести яйца, и быстро у всех выросли перья. Только петух пока бегает без хвоста, что, впрочем, не мешает ему выполнять предназначение свое.
Появление в загоне четырех привезенных в подарок из Абакана несушек немедленно разрушило строгую у кур иерархию. Они поцапались, выясняя, кому тут быть первой, кому второй. Новички эти правила знали и отвоевали себе место где-то в первой половине здешней табели о рангах.
Ну и о козах. Я привез сюда троечку их лет пятнадцать назад. Династия мелких пуховых, не слишком удойных коз продержалась до этого года благополучно. Но сначала белый козел, а потом одна козочка пали. Отчего? Козел стал прибаливать, показывал равнодушие к противоположному полу. Агафья лечила его таблетками и этим, думать надо, укоротила жениху жизнь. Коза же, по мнению Надежды, оттого пала, что Агафья поила ее сильно соленой водой. (Кто-то сказал ей, что молока от этого будет больше.) Такую причину гибели самолюбивая Агафья признать отказалась, отчего вспыхнул протуберанец раздора с Надеждой. Но я сказал, что, возможно, коза действительно пала «от пересола», и посоветовал еду козам лишь чуть подсаливать и близко поставить кастрюльку с крепко соленой глиной – пусть лижут без принуждения сколько захочется. Агафья, задумавшись, согласилась.
Подаренную «Комсомольской правдой» и купленную в Горно-Алтайске козу я переправил сюда без помех. Правда, не знавшая вертолета Белка положила в летательном аппарате голову на пол и обреченно закрыла глаза. Но как только сели, она по лестнице быстро скатилась вниз, в незнакомый ей мир, и через пять минут на поводке у Агафьи уже обкусывала желтые кустики ивняков. Доение коз – дело, требующее навыков. В прошлом мне пришлось Агафью этому делу учить. Теперь, при пятнадцатилетнем опыте, Агафья знала, что делать. Однако Белка, чуя новые запахи и грубоватые руки новой хозяйки, молоко решила «прижать» и только утром дала побольше. А дня через два мы варили уже овсянку на вкусном и, как говорит Агафья, «пользительном» молоке. Одно смущает жителей Тупика: шерсть у рослой козы жидковата для здешних зимних температур. Но находчивая Агафья сказала, что выход есть – сошьет для козы телогрейку. А для начала решено поместить Белку в родовое строение Лыковых – в избушку два на два метра. Агафья наносила сюда соломы, пристроила к стенке полочку для лежания козы. «Как в купейном вагоне…» – пошутил Ерофей.
За всеми этими хлопотами исподлобья наблюдал старожил этих мест – черный, невыносимо вонючий козел. Он нюхал воздух и явно желал, чтобы все грядущее пришло по возможности без задержек.
В день накануне отлета мы с Агафьей стояли возле рыхлых куч земли в огороде. Никогда раньше такого тут не было. «Это рытик», – сказала Агафья. Кого Лыковы называли «рытиком» – крота или какого-нибудь иного обитателя здешних дебрей, – выяснить я не смог. Вызванный для консультации Ерофей тоже картину не прояснил.
В то время, когда мы решали биологическую задачу, на елку возле обрыва у реки села сойка. Мы ей мешали овладеть потрохами рыб у воды. Сойка сердито, как только умеет она, да сороки еще, гаркнула, и сейчас же на этот звук с крайнего дерева у огорода спикировал ястреб-перепелятник. Но то ли наше присутствие смутило охотника, то ли сойка сидела так, что трудно было когтями ее достать, но только ястреб вынырнул из кроны елки ни с чем и резко взмыл кверху. В бинокль я разглядел сойку – она сидела в развилке сучков, тихая, забывшая о потрошках. Мы вышли к обрыву глянуть на реку: не появится ли в игривых своих путешествиях выдра? Нет, все было спокойно. Шумела в таежной тиши вода, да ворон прокаркал, обозревая в патрульном полете – нет ли чего интересного на реке.
2003 г.
Зимние вести
В начале февраля появился в Москве проездом в Харьков бородатый, пропахший тайгой Сергей Усик. У Агафьи Лыковой на реке Еринат мы встречались с Сергеем несколько раз (это тот самый художник Усик, который привез однажды сюда телескоп, в который мы вместе с Агафьей «изучали» Луну). В прошлом году в июле с рюкзаком по еле заметной тропе Сергей прошел от Телецкого озера до реки Абакан триста километров, затратив на дорогу без малого две недели. Гостил у Агафьи в этот раз ровно полгода – не мог выбраться. Приземлялись два вертолета, но Сергей был в это время в лесной отлучке и лишь недавно смог улететь. Мне он привез от Агафьи большое письмо и рассказал о житье-бытье на реке Еринат.
Агафья пишет, как всегда, «печатными» буквами по-старославянски и, поскольку послание готовилось заранее, могла «излиться» на четырех больших листах, «изрисованных» с двух сторон. Пишу сейчас, изучив послание и справляясь в не вполне понятных местах у Сергея.
Как всегда, сначала жалобы на житье. Прошлый год был дождливым – не все удалось убрать с огорода, даже с помощью наиболее надежной рабочей силы – Сергея. На пределе оказались запасы муки, и Агафья прибегла к крайнему средству – написала об этом Аману Тулееву. Вскоре вертолет, привозивший на Горячие Ключи горняков и охотников, завернул и в обитель Агафьи. Глава администрации городка Таштагола Владимир Николаевич Макута по поручению Тулеева привез все нужное и сам решил посмотреть, как и что.
Еще одна незадача – все трое жильцов Ерината (Агафья, уже привыкшая к тайге москвичка Надежда и Ерофей) остались без молока. Оказалось, шутка, что от козла молока не бывает, верна лишь отчасти. Без козла (Агафья залечила его таблетками) четыре козы не принесли козлят и перестали доиться. Новый губернатор Алтая Михаил Иванович Лапшин, знакомясь с «горно-лесным губернаторством», залетел к Агафье, проведав заранее о ее нуждах, и привез плахи для пола в избушке, муку и, главное, в очень хорошей форме козла. Все необходимое у отшельников теперь, кажется, есть.
Из происшествий главное – вблизи жилья два раза видели следы барса. (Это может быть интересно зоологам, барс – животное очень редкое.) Как всегда, навещал жилую точку медведь, свалил стоявший на двух опорах лабаз, но покуситься на коз не решился.
Событием в монотонной жизни была опасная немочь от попытки лечиться не очень знакомым растением.
