Он залюбовался отблеском каминного пламени на ее нежной коже. Ключицы сияли белым золотом, еще не просохшие волосы – червонным. Когда язык охотницы прошелся по губам, собирая остатки вина, Ивар глухо застонал.
– Хотел бы я попробовать…
Кира, пожалуй, чересчур поспешно допила остатки вина и принялась теребить пулю на цепочке, вытащив ее из тени соблазнительной ложбинки между полных грудей. Ивара отделяло лишь расстояние вытянутой руки, но ему казалось, что это – целая пропасть. Он тряхнул головой и принялся подливать вино. Справившись с делом, заметил, что охотница тоже разглядывает его из-под ресниц.
Когда девушка коснулась его ребер, Ивар дернулся. Мышцы на животе сократились, член вздыбился, сердцебиение резко участилось. Кира не ожидала такой реакции. Ее пальцы застыли в паре сантиметров от его кожи, помедлили и уже более осторожно прошлись по красным рубцам.
– Эти шрамы никогда не заживут?
Он едва поборол желание закрыть глаза и наслаждаться прикосновениями. А потом взять ее руку и засунуть себе в джинсы, чтобы продолжить удовольствие. Вспомнив, что Кира ждет ответа на вопрос, сказал:
– Прошло уже достаточно времени. Видимо, сочетание особого железа и электричества не поддается излечению.
– Ты рассказал, как получил их, но так и не признался, за что.
– Ты погладишь меня так еще, если расскажу?
Ласковые движения пальцев прекратились лишь на мгновение.
– Да.
Ивар откинулся на спинку дивана и пристроил бокал вина возле бедра. Он уставился на огонь, ощущая, как расслабляются мышцы.
– Виктор. Ему давно не спалось из-за мыслей о жиле, которой владела моя семья. Беда в том, что никто не знает, где эта жила находится.
– Даже Нина?
– Даже она. Нина была в курсе, что мой отец построил дом где-то возле жилы, чтобы приглядывать за ней. О местоположении знали еще старейшины общины. Но они все умерли.
– Их застрелили охотники моего клана, – полушепотом поправила Кира.
Ивар медленно кивнул.
– Да. А Виктор почему-то решил, что мне известен секрет. Сначала в ход шли угрозы. Потом он перешел к более решительным действиям. Чуть было не раскрыл меня. Но предпочел не сдавать властям, а лично добиться правды.
В ушах Ивара зазвучал треск электрического разряда и собственные дикие крики боли, и он поморщился.
– Правда заключалась в том, что я тоже не знаю, где жила. Поэтому и полез в твой заповедник, охотница. Настало время решительных действий, потому что Виктор – угроза нам всем.
Ивар опомнился, что не чувствует больше прикосновений Киры и открыл глаза. Она сидела рядом в напряженной позе, пальцами обеих рук крепко стискивала свой пустой бокал. На щеках играл лихорадочный румянец, а взгляд показался Ивару подозрительно блестящим.
– Я бы хотела сказать тебе, где находится жила, – произнесла Кира безжизненным голосом, – но не могу. Не могу рисковать своей семьей. Я не предательница. Прости.
– Здесь нечего прощать, охотница. Каждый из нас поступает так, как должен.
Она тяжело вздохнула.
– А что бы ты стал делать, если бы смог добраться до жилы?
– Уничтожил бы ее. Мой отец не сберег секрет, выболтал его, значит, это надо исправить.
– А потом?
Ивар снова уставился на огонь.
– Потом я стал бы жить, как и прежде. Исчезновение особого железа необходимо моему народу, а не мне. У меня уже все есть.
Все, кроме нее. Кроме его сладкой девочки, такой желанной и такой недостижимой.
Кира потянулась и поставила бокал на столик.
– Сегодня в кафе я узнала кое-кого.
– Что? – всю расслабленность с Ивара тут же как рукой сняло. Он подскочил на месте, но, заметив, что охотница испуганно втянула голову в плечи, добавил уже более спокойным голосом: – Что ты сказала?
Она нервно затеребила пулю на цепочке.
– Я не хотела убегать. Просто хотела передать весточку домой. Специально ушла в туалет, чтобы пересечься с той женщиной. Но не смогла сделать и этого. Струсила в последний момент.
Ивар сжал кулаки. А ведь он чувствовал, что дело неладно! Не зря ведь забеспокоился и пошел за ней. Только расценил поведение охотницы по-своему. Поразмыслив, он заставил себя подавить внутри злость и страх. Если Кира сама признается, это неспроста. И получается, что она плакала совсем не из-за поцелуя, как подумалось ему, а из-за того, что поборола в себе желание связаться с родными.
– Почему ты не сделала этого, охотница? – все же спросил Ивар.
Он хотел услышать ее голос и убедиться в правдивости версии. Кира подняла глаза, и в глубине зрачков отражалось отчаяние.
– Я не хочу быть твоим врагом, Ивар.
Для него не нашлось большего счастья, чем услышать эти слова.
– Но тебе и не нужно враждовать со мной, – пробормотал он и затаил дыхание, потому что Кира сама подалась вперед, а ее губы приоткрылись.
– Но кем же мне тогда быть? – с растерянностью маленькой девочки протянула она.
Ивар взял девушку за подбородок, приласкал большим пальцем нижнюю губку и уголок рта.
– Будь моей любимой. Мне больше ничего не нужно. Просто будь рядом.
Эти слова словно прорвали плотину эмоций в его охотнице. С тихим и жалобным стоном она упала на грудь Ивара, обвила его шею руками и несмело прикоснулась язычком к губам. Он запустил пальцы в ее волосы, надавил на затылок, врываясь в ее рот и внутренне ликуя от этого. Но, ощутив вкус вина на языке, отстранился. Заглянул в затуманенные глаза девушки. Тут же убрал ее руки со своей шеи.
– Что ты делаешь? – вспыхнула она.
– Ты пьяна, охотница, – с сожалением пояснил Ивар. – Я не хочу, чтобы завтра утром ты пожалела о содеянном и возненавидела меня еще больше.
Он тут же мысленно обругал себя благородным идиотом. И когда еще такое бы с ним случилось? Обычно если женщина хотела, ему и в голову не приходило ей отказать. А уж тем более такая женщина, как его маленькая сладкая охотница…
Щеки Киры запунцовели. Губы зашевелились, и Ивару пришлось напрячь слух, чтобы разобрать слова.
– А может быть… я специально захотела опьянеть… чтобы решиться на то… на что никак не могу решиться…
Когда смысл дошел до распаленного возбуждающими образами мозга Ивара, он окончательно потерял контроль. К черту благородство! К черту жалкие попытки выглядеть в ее глазах лучше, чем он есть. Он хочет ее. Хочет ее всю. Любой ценой.
Ивар яростно приник к губам девушки, терзая их поцелуем. Ее ладонь распласталась у него на груди и невыносимо медленно поползла вниз, к пупку. Немного алкоголя раскрепостило охотницу, она принялась изучать его тело так, как не делала этого раньше. Ивар тихонько зарычал и зажмурился, когда услышал жужжание «молнии». Она сама расстегнула его джинсы! От невинной девственницы не осталось и следа. В его охотнице проснулась женщина, страстная, ненасытная, заводившая своими пока не очень умелыми действиями с пол-оборота.
