– Привет, Грейс.
– Глупо обходить дом только для того, чтобы не столкнуться со мной.
– Я.., я хотел проверить кое-что в лодке.
– Прекрасно. После того, как я поговорю с тобой.
– Я и не думал, что ты хочешь со мной говорить.
Он осторожно приблизился.
– Я хотела поговорить с тобой еще в тот вечер, но ты не был настроен слушать. – Она достала из корзины следующую вещь, оказавшуюся его трусами, и невозмутимо закрепила их на веревке. – А потом я решила все как следует обдумать, подождать, пока в голове все прояснится.
– И прояснилось?
– Пожалуй, да. То, что ты рассказал мне, ошеломило меня. Мне жаль того малыша, и я разрываюсь от ярости при мысли, что такое могло случиться. – Грейс искоса взглянула на него. – Ты не хочешь это слышать. Ты не хочешь признавать мои чувства.
– Да. Я не хотел, чтобы ты расстраивалась.
– Потому что я такая хрупкая, такая слабая от природы.
Этан нахмурился:
– Отчасти. И…
– И ты лелеял свое несчастье в одиночестве, – продолжала Грейс. – Думал, что я ничего не смогу понять. Думал, что знаешь про меня все. Считаешь меня открытой книгой, а себя – тайной за семью печатями.
– Нет, не гак. Не совсем так.
– А как же?
«Риторический вопрос», – решил Этан и мудро промолчал.
– Я думала, Этан. О многом думала. Почему бы нам не вернуться к самому началу? Ты любишь все делать основательно, в логической последовательности, так давай постараемся быть логичными и основательными.
Понимая, что больше играть с ними не намерены, псы сбежали к воде, и Этан с завистью посмотрел им вслед.
– Ты говорил, что любишь меня много лет. Много лет, – повторила она с такой яростью, что он отступил ошеломленный. – Но ты ничего не предпринимал. Ты ни разу – ни разу! – не подошел ко мне, не спросил, не хочу ли я провести с тобой время. Одно твое слово, один твой взгляд сделали бы меня счастливой. Но нет, нет, только не Этан Куин с его невероятным самообладанием. Ты просто избегал меня, как будто так можно было решить все проблемы.
– Я не подозревал о твоих чувствах.
– Тогда ты не просто идиот, но и слепец, – огрызнулась Грейс.
Этан еще больше нахмурился:
– Идиот?
– Так ты еще и глухой? – Вид взбешенного лица Этана пролил бальзам на ее уязвленное самолюбие. – Я никогда бы не взглянула на Джека Кейси, если бы ты дал мне хоть крохотную надежду. А мне так хотелось быть кому-нибудь нужной, я была уверена, что тебе никогда не буду нужна.
– Минуточку, черт побери, – перебил ее Этан. – Я не виноват в том, что ты выскочила за Джека Кейси.
– Согласна. Эту вину я беру на себя, и ответственность тоже, но ни капельки не сожалею, потому что у меня теперь есть Обри. Но я обвиняю тебя, Этан. – И он видел свой приговор в горящих золотыми искрами зеленых глазах. – Я виню тебя за тупость, за то, что ты был слишком туп, чтобы взять то, что хотел. И ты не изменился ни на йоту.
– Ты была слишком молода… Грейс сцепила руки и вложила в удар всю свою силу и весь свой гнев.
– Заткнись. Ты уже высказался. Теперь моя очередь.
Из кухни все было отлично видно, правда, приходилось напрягать слух, чтобы разобрать слова. Наконец Сет не выдержал и метнулся к двери, но Анна успела перехватить его.
– Не смей.
– Он орет на нее.
– Она тоже орет.
– Он дерется с ней. Я должен его остановить.
– Тебе кажется, что ей нужна помощь? Сжав зубы, Сет злобно уставился на сетчатую дверь. И когда Этан отлетел на целый шаг от удара в грудь, передумал.
– Похоже, нет.
– – Грейс с ним справится. – Анна погладила Сета по голове. – А почему ты не защищаешь меня, когда мы с Кэмом спорим?
– Потому что он вас до смерти боится.
Эта мысль пришлась по душе Анне.
– Неужели?
– Ну, почти до смерти, – усмехнулся Сет. – Он никогда не знает, чего от вас ждать. И к тому же вы оба любите спорить.
– А ты наблюдательный пацан. Сет пожал плечами, уже совсем успокоившись:
– Я вижу то, что вижу.
– И знаешь то, что знаешь.
Тихо посмеиваясь, Анна вместе с Сетом придвинулась поближе к двери, надеясь на продолжение спектакля.
– Теперь, Этан, перейдем к следующему этапу. – Грейс отпихнула ногой корзину, оказавшуюся у нее на дороге. – Перескочим через пару лет. Ты следишь за моей мыслью?
Этан глубоко вздохнул, не в силах разобраться, что мучает его больше: раздражение или замешательство. И ему не очень хотелось снова кричать на нее.
– Грейс, ты меня злишь.
– Отлично. Я этого и добивалась, а я ненавижу неудачи.
– Какой бес в тебя вселился?
– Не знаю. Этан. Дай-ка подумать. Может, меня бесит тот факт, что ты считаешь меня пустоголовой и беспомощной? Да… – Она ткнула его указательным пальцем в грудь. – Держу пари, именно это меня доконало.
– Я не считаю тебя пустоголовой.
– Тогда просто беспомощной. – Он открыл было рот, но не успел возразить. – Ты думаешь, что беспомощная женщина может делать то, что делала я последние годы? Ты думаешь, что я.., хрупкая, как парадный сервиз твоей мамы? – Грейс взорвалась. – Я не фарфор! Я отличная крепкая керамика. Ты можешь уронить ее на пол, но она не разобьется. Нужно хорошенько потрудиться, чтобы разбить хорошую керамику, а я еще не разбита!
Грейс снова ткнула его пальцем в грудь и испытала мрачное удовлетворение, когда его глаза предупреждающе вспыхнули.
– Я не была беспомощной, когда заманила тебя в свою постель! Именно туда, куда хотела!
– Ты никуда меня не заманивала.
– Черта с два! И у тебя действительно нет мозгов, если ты думаешь иначе. Я подсекла тебя, как морского окуня.
О господи, какое же удовольствие видеть гнев и отчаяние, промелькнувшие на его лице.
– Если ты думаешь, что этот факт красит тебя или меня… – Но Этан не успел закончить.
– Я ничего не пытаюсь приукрашивать. Я говорю правду. Я хотела тебя, и я тебя получила. Если бы я предоставила свободу действий тебе, то мы бы подтирали друг другу задницы в интернате для престарелых.
– Господи, Грейс!
– Помолчи. – Сама она уже не могла остановиться, и ей было плевать на последствия. Гнев слепил ее и грохотал в ушах, как бушующее море. – Просто обдумай мои слова, Этан Куин. Можешь думать целую вечность, но не смей больше называть меня хрупкой.
Он медленно кивнул:
– В данный момент мне это и в голову не приходит.
– Хорошо. Мне не понадобилась ни твоя, ни чья-либо помощь, чтобы создать приличную жизнь своему ребенку. Мне хватило сил и мужества, чтобы делать все, что было необходимо, так что не смей сравнивать меня с фарфором.
– Если бы ты спрятала в карман свою проклятую гордость и помирилась с отцом, тебе не пришлось бы надрываться в одиночку.
