молча наблюдал за взаимодействием короля Глориании с его возлюбленной, будущей королевой. Вокруг них была особая аура чистоты и света. Поистине любовь возвышает, подумалось ему. Он знал, что любовь Фредрика и Олив еще даже не зашла в зенит, и в случае, если Фредрик выживет, то со временем их чувства еще больше углубятся, создавая особо сильное энергетическое поле вокруг них, но даже сейчас эти двое освещали собой все кругом. Сердце Мироса заныло от тоски по своей утраченной любви, по тому он с радостью ухватился за вопрос Фредрика. Это развеяло грустную дымку его воспоминаний.
— Вам нужно будет аккуратно срезать цветок за его стебель, и не уронив ни одного лепестка сразу же перенести его сюда, где я буду ждать вас со всеми приготовлениями. — закончил эльф.
— Звучит несложно, — проговорил Фредрик устало закрывая глаза и откидывая голову на подушках.
— Любимый, ты же не можешь стоять на ногах. — проговорила Олив тихо.
— Для этого у меня есть одно средство, — Мирос достал из своей «докторской» сумки небольшой стеклянный сосуд синего цвета. — Это эликсир из люцерны и левзеи. Он на некоторые время поможет ослабить симптомы. — Мирос протянул флакон Фредрику, — прими это сейчас, сначала ты впадешь в глубокий целебный сон и проспишь несколько часов, а после того, как проснешься тебе станет легче. Но помни, что это временный эффект.
Фредрик открыл флакон и сразу выпил зелье.
— Благодарю тебя, мой друг, — проговорил Фредрик. — День, когда я решил заключить мир с эльфами поистине благословенен.
Глаза Мироса потеплели. — Благо принимаю, Фредрик. — улыбнулся эльф и поклонился. Глаза Фредрика постепенно стали закрываться.
Олив поблагодарила Эльфа и проводила его до дверей. Уже у порога он сказал ей:
— Пусть он отдохнет, а утром вы должны выдвигаться, чтобы не терять время. Я останусь в замке и по вашему возвращению буду здесь. Олив знала, что эльфы очень берегут свое личное пространство и ведут себя довольно отчужденно. И хоть они не любят, когда к ним прикасаются лирианцы других видов, Олив привстала на цыпочки и ласково поцеловала старого эльфа в щеку. — Благодарю тебя, Мирос, за все. Сперва Мирос застыл на месте от неожиданности, но потом его лицо расплылось в улыбке.
— Благословенен тот день, когда ты, Олив, явилась в этот замок тысячу лет назад. — сказал Мирос и скрылся в темноте коридора.
*****
Фредрик спал крепким сном. Во сне он не шевелился. Олив даже несколько раз проверяла дышит ли он, так тихо и неподвижно он лежал. Это было немного жутковато.
За окном стояла глубокая ночь. Олив хотела тоже поспать, но после всех событий не смогла заснуть. Мысли ее путались, эмоции были в раздрае. Внутри нее все перемешалось — радость от победы над Ангелией и тревога за их с Фредриком будущее, эйфория и страх, ликование и горе. Двойственные чувства породили в Душе Олив настоящий хаос. Она почувствовала как на нее накатывают волны возбуждения и отчаяния… За окном раздался сильный гром. Звуковой удар был такой огромный мощи, что стены замка задрожали. Затем раздался еще один гром, за которым сразу пошел сильный ливень. Белые прозрачные занавески на окнах заполыхали от ветра. Внутри у Олив все кричало. Дождь усиливался, становился более интенсивным. Фредрик все также крепко спал. Олив поняла, что ей нужно как-то успокоиться и взять себя в руки. Она достала глюкофон и села в позе лотоса на диван напротив кровати. Положа металический инструмент на ноги, Олив взяла две деревянные палочки с мягкими шерстяными наконечниками и мягко ударила по «лепесткам» инструмента. Сначала это были редкие удары, но затем, Олив нашла собственный ритм, и удары слились в причудливую и меланхоличную мелодию.
Инструмент издавал красивую и успокаивающую музыку. Металический корпус глюкофона вибрировал от ударов палочек, и звуки заполняли все пространство комнаты. Мелодия, словно из космоса, успокаивала и очищала пространство. Звуки от переборчивых ударов по разным лепесткам напоминали порой звуки колокольни, но все же были мягче, мелодичнее и загадочнее.
Играя на инструменте, Олив погружалась в транс, ее эмоции постепенно гармонизировались. Это была своего рода медитация, которая освобождала Олив от лишних мыслей и чувств, снимала напряжение и перегружала ее эмоциональную сетку. Она постаралась ни о чем не думать во время игры, а просто быть в моменте. Гром за окном как будто отдалился от замка.
Олив продолжила играть. Дверь в комнату тихонько открылась и в проеме показались три силуэта. Кассандра, Арья и Ноа не решались войти, пока Олив играла и даже не смотрела в их сторону.
Когда же Олив заметила их, ритм мелодии замедлился и постепенно сошел на нет. Олив закончила мелодию в тонике — нотой фа диез, которая еще очень долго звенела в тишине комнаты. Олив отложила инструмент на диван рядом с собой, встала и подошла проверить Фредрика. Убедившись, что ее мужчина крепко спит, она вышла с друзьями в коридор. — Детка, ты решила устроить очередной библейский потоп? Что случилось, Оливка? — мягко спросила Арья.
Друзья за столько лет научились по погоде распознавать настроение Олив. И она рассказала, что случилось за последние пару часов.
Друзья слушали ее не перебивая. Арья сложила руки вместе и держала их на груди, слушая Олив, а лицо Кассандры было непроницаемо. После того, как Олив закончила, Ноа выдохнул:
— Блядь, какая редкостная сука твоя свекровь, Олив. После этого мемы на тему отношений свекрови и невестки должны подняться на новый уровень. — он запустил руку в свои волосы, — Оливка, чем мы можем тебе помочь? Уже в который раз за последнее время она испытала чувство любви и благодарности к своим друзьям. — Ребята, лучше Вас никого нет, — сказала она с признательностью. — Но я думаю, что все же лучше будет, если мы пойдем вдвоем. Я не знаю, чего ожидать от Морфея. Он одержим, и если он узнает кто вы такие, боюсь, что он не выпустит вас. А меня… — Олив замолчала. — А меня он по крайней мере знает. Да, это была давняя история, которая свое время причинила ей очень много боли…
Ноа снова выругался отборным матом. Да, он с одинаковым успехом мог обсуждать Канта на немецком языке и виртуозно разговаривать с портовыми грузчиками на матерном. Ноа — существо контрастов. — Олив, он же жестокий ублюдок. И совершенно непредсказуем. — сказала Арья. — Вместе у нас больше шансов выстоять против него.
Олив покачал головой.
— Нет. — она была тверда и стояла на своем. — это мое дело и Фредрика. К тому же, я знаю его слабое место. Если мы придем вместе, он расценит это
