Мужчина в постели был смертельно-бледен. Голова лежала на белых подушках. Лицо закрывала кислородная маска. Глаза над маской казались выцветшими. Взгляд был озлобленный.
– Что вам нужно?
Несмотря на болезнь, его голос звучал довольно твердо, хотя и был приглушен маской. Наверно, злоба, которую Ева прочитала в глазах Пеллы, придавала ему сил.
– Сэр. – Сиделка-робот тоже была сделана женщиной – заботливой и строгой. – Вы не должны утомляться.
– Иди к черту! – Он слегка пожал плечами. – Вали отсюда.
– Сэр!
– Вон! Пока еще я здесь хозяин. А ты убирайся. Так, теперь ты. – Он наставил дрожащий палец на Еву. – Что тебе надо?
– Мы расследуем убийство женщины, найденной в Ист-Ривер-парке.
– Жених вернулся. Я тоже когда-то был женихом.
– Да, мне так и сказали. – Ева подошла поближе к кровати. Она не могла настаивать, чтобы он снял кислородную маску, но под маской и в тусклом свете трудно было различить черты лица. И все же она увидела, что он совершенно сед, а лицо у него круглое. Несколько пастозное. Ева решила, что это из-за стероидов. – Вам известно, что она была убита тем же способом, что и Аниз Уотерс, которая работала на вас девять лет назад.
– Девять лет. Один миг или пожизненный срок. Зависит от точки зрения, не так ли?
– Время относительно? – переспросила она, внимательно следя за его глазами.
– Время – это сукин сын. Тебе еще предстоит это узнать.
– Со временем.
– Вы, копы, меня уже допрашивали девять лет назад. А теперь опять вернулись? Ну что ж, смотрите.
– Когда вы в последний раз вставали с постели?
– Могу встать, когда захочу, черт бы меня побрал. – Его голос звучал сварливо. Он прямее сел в постели. – Далеко мне не уйти, но встать я могу, разрази меня гром. Думаете, это я вылез из постели и убил эту девушку? Похитил еще парочку?
– Вы прекрасно информированы, мистер Пелла.
– А какого черта мне еще делать весь бесконечный день, если не смотреть телевизор? – Пелла дернул подбородком в сторону экрана на стене напротив кровати. – Я знаю, кто ты такая. Коп Рорка.
– Для вас это проблема?
Он усмехнулся. Под прозрачной пластиковой маской блеснули зубы.
– Как насчет него? – Ева извлекла фоторобот. – Знаете, кто он такой?
Пелла взглянул на фоторобот с таким недовольным видом, что Ева поняла: он уже готов послать все к черту. Потом она заметила какое-то новое выражение в его глазах. На краткий миг, пока он смотрел на портрет, что-то пришло и тут же исчезло.
– Кто он?
– Я бы сказал: тип, которому нравится убивать женщин. – Упрямо-озлобленное выражение вернулось. Лицо Пеллы как будто говорило: «Да пошла ты». – Как мне кажется, это твоя проблема, а не моя.
– Я могу сделать так, что это станет и вашей проблемой тоже. Я много чего могу сделать. Вам нравятся шатенки, мистер Пелла?
– У меня нет времени на женщин. Они не слушают. Умирают, когда их не просят.
– Во время Городских войн вы служили во внутренних войсках.
– Убивал мужчин. И женщин тоже. Они говорили, что это геройство. А она спасала жизни, когда ее убили. Кто-нибудь небось сказал, что это тоже геройство. На самом деле ничего подобного. Убийство есть убийство, и забыть о нем невозможно. Так и сидит в голове.
– Вы опознали ее тело?
– Не желаю больше об этом говорить. И ты больше не говори о Терезе. Слушать ничего не хочу.
– Вы умираете, мистер Пелла?
– Все умирают. – Он опять усмехнулся. – Просто одни из нас ближе к финишу, чем другие.
– И что вас убивает?
– Опухоль. Боролся с ней, десять лет боролся. На этот раз, как они говорят, она меня одолеет. Ну, это мы еще посмотрим.
– Вы не против, если мы с напарницей немного осмотримся тут, раз уж мы сюда пришли?
– Хочешь обыскивать мой дом, коп Рорка? – Пелла попытался приподняться на локте. – Сейчас не Городские войны, коп Рорка, когда такие, как ты, могли делать все, что вздумается. И это все еще Соединенные Штаты гребаной Америки. Хочешь обыскивать мой дом? Добудь ордер. А теперь вон отсюда.
Ева остановилась на улице, подбоченившись и изучая дом Пеллы. Она заметила, как дернулась штора на окне спальни и снова вернулась на место.
– Упертый сукин сын, – заметила она.
– Да, но вот насколько он уперт?
– Можешь не сомневаться. Если бы он хотел убивать, убивал бы. Есть мотив жениховства, убитая новобрачная. С какой стати эти женщины должны жить – молодые, счастливые, – когда он потерял свою жену? Был солдатом во время Городских войн. Знает, как убивать. И на меня он производит впечатление человека, затаившего злобу на все человечество. Человека, чрезвычайно властного, умеющего пользоваться этой властью.
– Затемненная комната, кислородная маска, – задумалась Пибоди. – Может, это инсценировка?
– Не исключено, но он же должен понимать, что нам под силу его разоблачить. Нет, если он умирает, все равно это еще один пункт в колонке «плюс». Но у нас ничего нет, кроме подозрений. Ни один судья не даст нам ордер на обыск дома умирающего, прикованного к постели старика. Это Даллас, снять заглушку. Фини, ты меня слышишь?
– Отлично слышу, говори.
– Давай поставим тут пару патрульных. Очки ночного видения. Пелла не кажется мне полноценным кандидатом, но кое-какой зуд чувствуется. Он что-то о чем-то знает. Фоторобот его подтолкнул.
– Будет сделано.
– Группа слежения засекла «хвост»?
– Нет.
– Я тоже ничего не заметила. Сейчас завезу домой Пибоди и поеду к себе. Буду работать дома. Связь кончаю, Даллас.
– Дом, милый дом? – спросила Пибоди, когда Ева отключила связь.
– Дом, милый дом – это то место, где ты начнешь рыть данные о погибшей жене Пеллы. Детали, подробности – все, что сможешь нарыть. Я сумею выбить разрешение на просмотр его медкарты. К Доббинсу тоже стоит приглядеться получше.
– Значит, сегодня опять мне не светит потрахаться.
Эти слова Ева проигнорировала.
– Я еще раз прокачаю временно недосягаемого Хью Клока. Парень занимается антиквариатом? Это предполагает разъезды. Да, кстати, проверим, кто из этих парней любит оперу. А Рорк приглядится к их недвижимости. Может, эти дома что-то нам дадут. В любом случае мне нужны поэтажные планы.
Ева медленно отъехала от тротуара, надеясь засечь слежку. Вдруг кто-то вольется в поток движения следом за ней? Но она ничего не заметила на забитой движением улице, кроме тяжело ползущих в потоке автомобилей. Их шины превратили выпавший снег в кашу.
17
– Я дома, – объявила Ева, когда ворота закрылись за ней. – Отключить глаза и уши. Даллас.
«Здесь нет безобразной хляби под колесами», – подумала она. Безупречно чистый снег укрывал землю белым ковром, укутывал пушистым мехом голые ветви деревьев. Дом Рорка вздымался над безмолвием безмятежного пейзажа. И, как на полотне живописца, пейзаж был совершенно неподвижен.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
