«Он хорошо смотрится» — с нажимом говорит Амбер, стоя перед своим троном и ожидая, пока фрейлины не выстроятся вокруг нее. Она осторожно садится. Платье Амбер — замысловатое скульптурное произведение, использующее человеческое тело внутри как опору, и ее спина выпрямлена, как линейка, а пышные юбки вздымаются по сторонам. «Он впечатляет чурбанов, и он кажется доподлинным через узкополосные коммуникации. Он способен качественно передать предварительно подготовленное чувство традиции. Он намекает на политическую бездну страха и ненависти в нашем дворе, неразрывно связанную с его жизнью, и сообщает людям, что со мной шутки плохи. Он напоминает нам, откуда пришли мы сами… И ничего не сообщает о том, куда мы направляемся».
«Но это вряд ли что-то скажет толпе инопланетных омаров» — замечает Су Ан. «У них не найдется точек привязки, чтобы понять это…» Онаотступает вглубь и становится за троном. Амбер находит взглядом Пьера и делает ему знак.
Пьер глазеет по сторонам, пробегая взглядом по отсутствующим типовым лицам зомби и отыскивая среди них настоящих людей, придающих всей сцене дополнительную биологическую текстуру. Вон там, в красном платье — не Донна-журналист ли это? А вот еще одна, с короткой стрижкой и в мужских тряпках. Она неизменно где-нибудь да объявляется… Действительно, это Борис — сейчас он сидит за епископом.
«Ну хоть ты ей скажи» — умоляющим голосом говорит Ан.
«Не скажу» — признает он. «Мы пытаемся наладить контакт, разве не так? Мы не хотим выдавать слишком многого о том, кто мы такие и как мы мыслим. И историческое дистанцирование — то, что надо. Фазовое пространство технологических цивилизаций, которые могли произойти от такой культуры, достаточно широко, и проанализировать его — целая задача. Мы не будем облегчать им ее, а кроме того пускай продолжают использовать сети омаров как переводчик. Постарайся оставаться в роли герцогини Альба пятнадцатого века — это вопрос национальной безопасности».
«Уф-ф…» Ан устало хмурится. Лакей поспешно ставит раскладное кресло за ней. Она разворачивается и становится лицом к огромной полосе красно-золотого ковра, протянувшегося к дверям. Раздается пение труб, и двери широко распахиваются, чтобы впустить делегацию омаров.
Омары огромны. Они размером с волков, черные, шипастые и устрашающие. Их монохромные панцири контрастируют с пестрыми одеяниями человеческой толпы, а их антенны велики и остры, как мечи. Но несмотря на все это, они продвигаются неохотно, непрерывно вращая из стороны в сторону глазными антеннами и пытаясь рассмотреть сцену. Их хвосты тяжело волочатся по ковру, но кажется, удерживаться на ногах для них не затруднительно.
Первый из омаров останавливается поблизости от трона и располагается так, чтобы было удобно разглядывать Амбер. «Я несоответствовать» — жалуется оно. «Нет жидкого дигидрогенмонооксида, и ваш вид не так представлял в первичный контакт. Несоответствие, объясните?»
«Добро пожаловать на борт транспортной единицы для путешествия людей в физическом мире Выездной Цирк» — спокойно отвечает Амбер. «Рада видеть, что ваш переводчик исправен. Вы правы, здесь нет воды. Омары обычно не нуждаются в ней, когда заходят к нам в гости. А мы, люди, не обитаем в воде. Могу ли я спросить у вас, кем вы являетесь, когда не носите тел, одолженных у омаров?»
Смущение. Второй омар встает на дыбы и постукивает длинными бронированными антеннами. Солдаты, стоящие по сторонам, крепче сжимают копья, но напряжение спадает достаточно быстро.
«Мы — Вунч» — ясным голосом объявляет первый омар. «Это — биосовместимый слой перевода. Основан на карте, полученной из вашего-пространства, двести триллионов световых километров назад…»
Он имеет в виду двадцать лет, шепчет Пьер в частный канал, который Амбер транслировала всем настоящим людям в пространстве приемного зала. Они путают единицы времени и пространства. Говорит ли нам это о чем нибудь?
Не так о многом — комментирует кто-то еще, наверное — Чандра. Вежливый смех приветствует шутку, и напряжение в зале чуть спадает.
«Мы — Вунч» — повторяет омар. «Мы пришли обменять интерес. Есть ли у вас то, что мы хотим?»
На лбу Амбер проступают хмурые морщинки. Пьер видит, как сильно она ускорила тактовую частоту своих мыслей. «Мы считаем такие вопросы невежливыми» — тихо говорит она.
Перестук когтей по каменному полу. Дробь клацающих жвал. «Вы принимаете наш слой-перевод?» — спрашивает вожак.
«Вы говорите о передачу, которую вы отправили нам, эм, двести пятьдесят триллионов световых километров назад?» — спрашивает Амбер.
Омар то подпрыгивает, то опускается на своих ногах. «Верно. Мы передавали».
«Мы не можем интегрировать эту сеть» — прямо заявляет Амбер, и Пьер пытается сохранить спокойствие на лице. (Вряд ли эти омары уже сейчас могут читать человеческий язык тела, но без сомнения, они запишут все происходящее для последующего анализа.) «Вид, от которого она происходит, слишком сильно отличается от нашего. Цель же нашего визита сюда — подключение к сети нашего собственного вида. Мы хотим быть способными обмениваться с другими видами информацией, предоставляющей преимущества».
Озабоченность, тревога, возбуждение. «Вы не можете делать это! Вы не :обозначение непереводимого понятия:!»
Амбер поднимает руку. «Вы сказали „:обозначение непереводимого понятия:“. Я не понимаю этого. Не могли бы вы перефразировать?»
«Мы, как и вы — не :обозначение непереводимого понятия:. Сеть предназначена для :обозначение непереводимого понятия:. Мы по сравнению с: непереводимое представление 1: — как одноклеточный организм по сравнению с нами. Мы и вы не можем :непереводимое представление 2:. Попытаться осуществить торговлю с :обозначение непереводимого понятия: — означает привлечь смерть либо переход в: непереводимое представление 1:!»
Амбер щелкает пальцами и время замирает. Она смотрит на Су Ан, Пьера и остальных членов ее основной команды. «Ваши мнения?»
Айнеко, до сей поры невидимая, материализуется на ковре перед помостом. «Точно сказать не могу. Причина, по которой эти макросы так обозначены — что-то не так с их семантикой».
«Не так с … Каким образом?» — спрашивает Су Ан.
Кошка являет миру широченную ухмылку и начинает растворяться в воздухе. «Стой!» — окрикивает Амбер.
Айнеко продолжает исчезать, но оставляет за собой какое-то мерцающее присутствие. Не ухмылку, но весовую карту нейросети — трехмерную и невероятно сложную. «:непереводимое представление 1: при отображении в грамматическую сеть этих омаров имеет элементы понятия „бога“ с перегрузкой атрибутами мистицизма и дзен-подобной непонимаемости» — доносится ее голос. «Но вообще-то я думаю, что на самом деле это означает „оптимизированную самоосознающую выгрузку, работающую намного быстрее реального времени“. Тип номер один слегка сверхчеловеческой сущности, э-э-э, примерно как народ у нас дома. Из чего следует, что эти Вунч хочет, чтобы мы воспринимали и их как богов». Кошка материализуется снова. «Кто-нибудь клюет?»
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
