— Наверняка он полностью разбит усталостью, бедный мальчик! — со вздохом прокомментировала задержку с появлением летчика дама, стоявшая рядом с Грейс.
Самой же Грейс казалось более вероятным то, что, заметив возле своего самолета кучу фотографов, Фредди задержался, чтобы привести в порядок свою прическу. Наконец, фонарь кабины раскрылся и из самолета показался красивый и безупречно подтянутый, одетый и подстриженный молодой летчик, с цветком, украшавшим его летную куртку. Фредди задержался на пару секунд на ступеньке трапа и приветливо помахал рукой собравшейся толпе. Женщины в восторге закричали. Затем вперед выступили местные власти, и за то время, пока Фредди дошел до красно-бело-синей платформы, ему пришлось пожать целую шеренгу рук.
Грейс наблюдала за всем происходящим в изумленном оцепенении. Она не могла поверить в то, что эта знаменитость, окруженная фоторепортерами и высокими чиновниками, на самом деле Фредди, с которым она в свое время любила посмеяться и за которого чуть было не вышла замуж. А он так свободно держался в своей настоящей роли! Этакий лихой летчик, с улыбкой позволяющий печатать свои фотографии на первых полосах респектабельных журналов, беззаботно болтающий с журналистами и благосклонно выслушивающий приветственные речи в свой адрес.
Наконец, пришла его очередь говорить. Он тепло поблагодарил всех за поддержку, но заметил, что гонка еще не закончилась, что у него впереди еще длинный и тяжелый перелет до Сиднея, после которого ему останется дожидаться конца года, когда станет ясно, превзошел его кто-нибудь или нет. Фредди сообщил о некоторых своих соображениях по поводу гонки, согласно которым выходило, что у него больше нет серьезных конкурентов. Француз, беспокоивший его больше остальных, потерпел неудачу со своим самолетом в горах Турции. Мосье Адольф Дю Пюи гонку не продолжит, а другие Фредди не ровня.
Его спросили, когда он намеревается вылететь дальше по маршруту.
— После того, как приму ванну и напьюсь пива, — тут же ответил Фредди, заставив всех вокруг рассмеяться и сорвав оглушительный шквал аплодисментов.
Затем он сошел с платформы. Толпа расступалась и провожала его бурными аплодисментами. Грейс поняла, что его ведут прямо на нее. Она внезапно разволновалась и попыталась затеряться среди людей, но сделать это не удалось: толпа была очень плотная, и Грейс оставалась на самом виду. Она автоматически аплодировала и улыбалась вместе со всеми, надеясь, что он не заметит ее из-за усталости и окружающей его суматохи.
Но он ее сразу узнал.
— Боже мой, Грейс! Как ты здесь оказалась?!
Вся процессия немедленно остановилась. Журналисты стали отчаянно проталкиваться вперед. В глазах Грейс сверкнуло несколько вспышек. Со всех сторон на нее посыпались вопросы, которые она пропускала мимо ушей. Фредди восторженно смотрел на нее. Он был рад ее видеть!
— Как это мило с твоей стороны узнать про все и приехать сюда, Грейс! А где Брюс? Он тоже здесь?
— Брюс… Он утонул вместе со своим самолетом в прошлом декабре, — быстро проговорила она, чувствуя, что подобрала не те слова.
Улыбка Фредди поблекла.
— Почему ты не написала? Я и не знал ничего об этом…
— Я не хотела… — начала она, но запнулась, внезапно осознав, что за их разговором жадно наблюдают десятки людей.
Но Фредди, кажется, понял.
— Где ты остановилась? — спросил он. — Я заскочу к тебе позже.
Она сказала ему, и он вновь улыбнулся.
— Сиди там и жди меня. Я встречусь с тобой, и мы обо всем поговорим.
Сопровождающие Фредди лица увлекли его дальше. Грейс с трудом вышла на свободное место и тут же вернулась в отель, где приняла ванну и оделась в свежее чистое одеяние, оставленное было для поездки в Брисбен. Она сушила свои волосы перед большим зеркалом, изучая свое отражение и благодаря себя за то, что не поддалась общей моде и не стала коротко подстригаться. Она всегда считалась светлой шатенкой, но от местного солнца ее волосы чуть изменили цвет и теперь золотистым каскадом сбегали по плечам. На лице лежал ровный золотой загар. Веснушки на носу сохранились, несмотря на все беды и несчастья, выпавшие на ее долю в последнее время. Они-то и придавали ей обманчиво юный и беззаботный вид. Белое платье удивительно сидело на ее загорелом теле. Контраст был забавным.
Фредди объявился только во второй половине дня. Он сказал, что ждет ее на террасе отеля. Когда она там появилась, он сидел за плетеным столом освеженный, отдохнувший, удивительно красивый. Увидев ее, он поднялся для приветствия. Глаза его осветились теплом.
— Ты великолепно выглядишь, Грейс! Просто великолепно! — сказал он, протягивая к ней руки. — Боюсь, такой роскошной даме я не смогу найти здесь приличествующего вина и угощения. Что поделаешь, если мы оказались в захолустном городишке? Сомневаюсь, что им удастся предложить здесь что-нибудь сносное даже к чаю. Совсем как в старые времена, помнишь? — с улыбкой добавил он.
Грейс тоже улыбнулась при воспоминаниях.
— Я слишком изумлена, чтобы думать сейчас о еде. Все-таки не верится, что ты здесь!
— И мне не верится, что ты здесь, — сказал он и накрыл ее ладонь своей. Она хорошо помнила этот его жест. — Я почти ничего о тебе не слышал, — проговорил он. — Кажется, ты стала чем-то вроде местной знаменитости?
— Какая я знаменитость в сравнении с тобой? Газеты кричат о тебе наравне с принцем Уэльским!
— Наравне? — в шутливом негодовании вскричал он. — Но я ведь намного красивее!
Грейс тихо засмеялась.
— Милый Фредди, — сказала она с улыбкой, — как я рада, что ты совсем не изменился.
— И никогда не изменюсь, — пообещал он. — Наверное, я до конца дней своих останусь добрым, достопочтенным Фредди Каллендаром. Кстати, местная пресса никак не хочет этого понять. Я говорил им сто раз, что стану лордом лишь после того, как мой папаша протянет ноги. А этого им ждать придется очень долго. Но они уже обозвали меня лордом Фредди, и эта кличка так ко мне и прилипла.
— Значит, в твоей семье все хорошо? — спросила Грейс.
— До ужаса, до отвращения хорошо, — ответил он. — Мать решила, что Пенни подошло время выходить замуж, и теперь наш дом до отказа забит во все выходные какими-то убогими юнцами. Пока Пенни еще держится и ни на одну приманку не клюнула. — Он рассмеялся, но почти тут же улыбка исчезла с его лица. — Впрочем, не надо мне лезть со своими шуточками. Просто это напоминает мне старые времена с тобой… Но я хорошо себе представляю, что в последнее время тебе немного выпадает поводов для смеха.
— Да, у меня настали тяжелые времена, — призналась она.
