Стремясь собраться с мыслями и заполнить слишком долгую паузу, Дик поднял с земли футляр для дуэльных пистолетов, забрал оружие Джеймса и Оливера, привел его в порядок, уложил на место. Потом поставил футляр в разветвление на стволе дерева и подошел к графу. Некоторое время они молча смотрели друг на друга. Ричарду хотелось сказать что-нибудь приятное или похвалить выдержку Джеймса, может быть, выказать свое уважение. Но слова оставались где-то глубоко в душе, не желая выходить на поверхность.
– Завтра я уезжаю в Райли, – сказал граф, первым нарушив тишину.
– Почему? – спросил Дик, чувствуя непонятную опустошенность при мысли об отъезде кузена.
– Хочу отдохнуть, – ответил Джеймс. – Ландерин слишком оживленный для меня. Если будет желание – приезжай. Только предупреди заранее, чтобы я прислал за тобой экипаж.
– Спасибо, – поблагодарил его Дик. – Увы, в ближайшее время мне вряд ли придется путешествовать по гостям. Чарльз Моррисон берет меня своим помощником.
– Поздравляю, – улыбнулся граф. – Ты этого заслуживаешь, как никто другой. А работа – лучшее лекарство от скорби.
– Это точно, – кивнул ему Ричард.
– Вчера сэр Артур убедил графа Уинчестера отозвать жалобу на Стрикленда. Дело по-прежнему считается закрытым, но инспектор получил возможность взять констеблей для ареста сегодняшней компании, – сказал Джеймс. – Очень вовремя.
Дик молчал. В голове у него роилась тысяча вопросов, но он не мог решиться задать ни один из них. А Джеймс в этот раз совсем не торопился на выручку. Кузен просто стоял и смотрел на него так, будто они видятся в последний раз. От этого Дику стало не по себе. «Джеймс не хочет жить», – опять промелькнуло в голове.
– Послушай… – Ричард наконец отважился задать один из самых главных вопросов. – Джейн сказала мне странную вещь. По ее словам, ты не хочешь жить. Почему?
У графа еле заметно дернулся уголок рта. Но вместо ответа он снял с дерева пиджак и принялся одеваться.
– Это из-за Анны? – не выдержал Дик. – Ты все-таки любил ее?
– Нет. – Джеймс взял пальто, но надевать его не стал.
– Тогда в чем же дело?
– Мы с тобой по-прежнему не друзья, чтобы говорить на такие темы, – отрезал граф. – Прощай.
Забрав из развилки футляр с пистолетами, он, не оглядываясь, зашагал к выходу из парка.
А Дик смотрел вслед, сжимая кулаки в бессильной ярости. Прошлые издевки Джеймса могли злить, могли раздражать, но никогда от них не делалось так больно, как сейчас. Наверное, потому что враг не в силах ранить душу, это может сделать только… друг.
Эпилог
Гостиная в Райли была намного больше своего аналога в Ландерине, но, увы, ей недоставало тепла и уюта. По этой причине Джеймс предпочитал читать газеты у себя в комнате. Целый месяц после его возвращения статьи пестрели заголовками, посвященными скандалу вокруг бывшего лорда-канцлера и его семейства, а также хищений, совершенных в Обществе артефакторов.
Замешанных в афере бывших членов Клуба весельчаков обязали вернуть Обществу все украденные деньги вплоть до последнего фенинга.
Граф Уинчестер лишился должности, а репутация его семьи оказалась изрядно подмоченной. Виконт и его сестра понесли заслуженную кару. Влияние их отца оказалось бессильным перед гневом королевы, к которой сэр Артур обратился с просьбой о правосудии. Просмотрев запись в кристалле, ее величество велела провести слушания по этому делу в палате лордов и пожелала лично присутствовать на заседаниях. В итоге приговор был и суров, и справедлив. Розамунд приговорили к заключению в Гримсби сроком на десять лет за организацию похищения Анны Кавендиш, повлекшую за собой смерть девушки. Оливера – на четыре года за мошенничество и воровство.
Как выяснилось в ходе суда, Розамунд подслушала разговор Пирса с Такером и шантажом заставила секретаря своего отца помочь ей осуществить месть Анне. Так нелепо, глупо и странно, ведь Роз даже не любила Джеймса. Она просто считала его подходящей партией… Какие уродливые и безобразные формы иной раз приобретает людское высокомерие!
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Что до Пирса, то он отправился отбывать свое наказание прямиком в ад. Джеймс узнал об этом в тот же день, когда вернулся с дуэли в свой ландеринский особняк. Причина смерти – сердечный приступ, ничего противоестественного. Счета секретаря были арестованы, большая часть украденных средств – возвращена Обществу.
В итоге самым везучим в этой ситуации оказался мистер Такер. Он сумел скрыться с очень значительной суммой денег. Вышел ночью из дома с большим чемоданом и словно сквозь землю провалился. Никто ничего не видел, ни слышал, не знает. На счетах пусто. Удалось выяснить, что большую часть украденного он переводил за границу, в Свизру – одну из стран-банкиров, которые, как известно, умеют хранить тайны своих клиентов.
Воспользовавшись знакомствами, Джеймс навестил виконта в тюрьме, где задал два вопроса, которые очень интересовали графа: во-первых, зачем Оливер хотел убить Дика, и во-вторых, с какой целью заплатил убийце именным чеком Джеймса. Ответы оказались вполне ожидаемыми. Причиной была… ревность. Оказалось, виконт сначала следил за графом сам, а потом нанял соглядатаев. Он видел, как Джеймс передавал письмо Ричарду после прохождения им вступительного испытания, а еще знал, что Дик позже явился к графу в особняк, откуда ушел лишь утром. Это свело Оливера с ума и заставило нанять убийцу. Что до чека, то виконт действительно не успел обналичить деньги, а наемник требовал предоплату. К тому же Оливеру показалось очень символичным заплатить за смерть Ричарда чеком Джеймса. Помимо этого, уже после неудачного покушения Оливер видел, как Дик нес на руках потерявшего сознание Джеймса там, на кладбище. И только стремительное расследование дела помешало ему нанять еще одного убийцу…
Все эти события случились два года назад… Целая бездна времени.
Проглядев передовицу, Джеймс перелистнул страницу, не обращая внимания на угрюмые взгляды Томаса. После возвращения в Райли камердинера словно подменили. Он перестал читать графу лекции про возмездие семье Вильяма Кавендиша, зато повадился периодически исчезать. Иногда отсутствовал целыми сутками, но Джеймс не возражал: ему нравилось, когда Томаса не было в замке. В такие дни здесь становилось спокойно и даже уютно.
Мертвая Фрэнни порой напоминала о себе ночными приступами тоски. В такие дни слуги иногда замечали молодую девушку в белом платье, гуляющую между деревьев. Конечно, никому и в голову не приходило подойти к призраку. Фрэнни гуляла одна. Свободная и почти счастливая. Особенно когда приходило очередное письмо от Ричарда.
Дик писал нечасто. Раз в месяц или даже реже. В большом конверте, адресованном Джеймсу, всегда лежал конверт меньшего размера и короткая записка с просьбой передать послание Джейн.
Фрэнни никогда не читала эти письма, хотя соблазн был очень велик. Но, во-первых, их адресатом являлась Джейн. А во-вторых, девушка знала: Ричард может найти слова, чтобы заставить ее вернуться, а это не приведет ни к чему хорошему. Ни для него. Ни для нее.
Франческа складывала письма в своей комнате и иногда перебирала, замирая от мысли, что к ним прикасалась рука Дика Кавендиша. Она скучала по нему. Молилась за него, уверенная в том, что это он избавил ее от кошмаров. Вот уже два года, как дух дяди Питера не мучил ее, а Ричард… Теперь грезы о нем приносили только радость…
– Сэр, прикажете накрывать обед? – спросил слуга, прерывая мысли графа.
– Да, пожалуй, уже можно, – лениво ответил Джеймс, листая пахнущие типографской краской страницы.
Совершенно случайно он остановился взглядом на колонке с объявлениями о помолвках и бракосочетаниях и замер, прочитав: «Мистер и миссис Энтони Тальбот из Ландерина объявляют о помолвке своей дочери, мисс Франчески Тальбот, с мистером Ричардом Генри Кавендишем, сыном мистера и миссис Вильям Кавендиш из Гайд-Вилля».
Послесловие от автора
Образ Франчески Гвиневры Кавендиш вдохновлен историей Джеймса (Маргарет) Барри – женщины, до самой смерти выдававшей себя за мужчину и в этом качестве снискавшей себе славу гениального военного полевого хирурга. О ее тайне в течение многих десятилетий знали лишь немногие друзья. Героиня книги не повторяет биографию Джеймса (Маргарет) Барри, но унаследовала некоторые черты характера этой невероятной женщины.
