Глава девятая
Покоя в смерти нет
IБравильянцев как подменили.
Десять благодарных зрителей, внимающих счастливому завершению любовной коллизии. Десять свидетелей истинного благородства, утирающих скупую слезу. Десять ревнителей мужского братства. Десять «во имя», «вопреки», «несмотря на». И вот – десять ликующих головорезов, десяток гордынь, требующих немедленного удовлетворения. Призыв полковника Дюбуа упал на благодатную почву. Честь! Отвага! Доблесть! Караван в пустыне так не радуется оазису с колодцем, как эскорт дона Фернана обрадовался возможности схватиться с гвардейцами Дюбуа. И не в дымной, колченогой, грязной карусели баталии, где воняют кишки, выпав из распоротого живота, а в монастырском саду, где шпага изящно пронзает горячее сердце, а кишки, вываливаясь, пахнут сладостно, будто роза весной…
О нас сложат песни! Нас прославят в веках!
Луна, и та подскочила повыше. Хор голосов подрезал королеву ночи, как теннисная ракетка подрезает мячик, и луна завертелась, роняя желтые капли. Встревоженно загалдели птицы. Птицам и бравильянцам ответили гвардейцы. Зная заранее, куда ведет их полковник, бравые рубаки еле сдерживались, чтобы не вступить раньше времени. Вот, дирижер взмахнул палочкой. Время греметь трубам, звенеть тарелкам.
– Попробуйте теперь уехать, – предложил Дюбуа. Он наслаждался произведенным эффектом, как гурман – свежими устрицами с капелькой лимонного сока. – Вернее, попробуйте увести своих людей. Да они нашинкуют вас ломтями! Рискнете встать между львом и его добычей?
Дон Фернан надменно вздернул подбородок:
– В таком случае я уеду сам. Разумеется, я заберу с собой сеньориту Штильнер. Вы рассчитываете нам помешать, барон?
– Ни в коем случае! Напротив, я сделаю все, чтобы вам никто не воспрепятствовал. Уезжайте, маркиз, скатертью дорога! Мадмуазель, счастливого пути! Заверяю вас, я не воспользуюсь численным превосходством, которое маркиз любезно дарит мне. Это испортило бы весь мой замысел. Я возьму на себя роль секунданта. Один секундант на двадцать дуэлянтов… Как вы думаете, это не слишком много?
– Вам нельзя уезжать, – сказала Джессика.
– Это еще почему? – удивился Пшедерецкий.
– Нельзя. Он все рассчитал. Дон Фернан, я обращаюсь к вам, вы поймете. Вы – знамя обороны. Гвоздь, на котором висит Бравильянка. Сбеги вы от дуэли, и знамя превратится в тряпку, а гвоздь согнется крючком. Может ли трус, бесчестный трус, быть защитником? Вас станут презирать, а там недалеко и до сдачи города. Браво, полковник! Вы – больший гематр, чем я.
– Вы тоже остаетесь? – Дюбуа подмигнул девушке. – Рекомендую отъехать к монастырю. Оттуда хуже видно, зато меньше риска забрызгать кровью ваш прелестный наряд. Маркиз, не волнуйтесь! Безопасность мадмуазель я гарантирую. После схватки ее доставят в наш лагерь либо в Бравильянку – по выбору мадмуазель. Если угодно, я выделю сопровождение для обратного путешествия в Эскалону.
Мало времени, поняла Джессика. Катастрофически мало.
– Вас могут убить, полковник, – нанесла она первый удар. – Во время дуэли.
Дюбуа пожал плечами:
– Могут. Это неизбежный риск при моей профессии.
– Генерал Лефевр, – удар цели не достиг, и Джессика рискнула на мгновенную репризу. – Допустим, вы вернетесь к нему живым. В выигрыше, в проигрыше, раненым или невредимым – вернетесь. На месте генерала я бы отправила такого полковника в отставку.
Дюбуа послал девушке воздушный поцелуй:
– Слава богу, что вы не генерал, мадмуазель! Если я вернусь, я в любом случае вернусь героем. Знаменем, как изящно выразились вы. Младшие офицеры станут восхищаться бароном Дюбуа, старшие – завидовать. Каждый сделает вид, что на моем месте поступил бы так же. Слуга трех господ: любви, чести, империи! Знамя нельзя похоронить в захолустном гарнизоне. Нельзя отправить в отставку. Кроме того, император падок на авантюры. При его-то биографии? Не пройдет и недели, как меня вызовут в столицу. До конца месяца на моих эполетах засияют две серебряные звезды.
Я в углу, отметила Джессика. Мои маневры ограничены. Если он так же владеет шпагой, как причинами и следствиями, этими рапирами-близнецами…
– Сам факт дуэли, полковник. Разве он не противоречит уставу?
– Отчего бы? Для устава нет ни дуэли, ни вас, мадмуазель. Я с сопровождением выехал для рекогносцировки перед штурмом. На нейтральной территории я случайно встретил отряд противника, возглавляемый маркизом де Кастельбро. Мы приняли бой. Устав на моей стороне, он закроет глаза на кое-какие вольности. Слишком много вопросов, мадмуазель. Выигрываете время? Не надо, прошу вас.
Полковник дословно повторил реплику дона Фернана, адресованную Джессике. Краем глаза девушка видела, что гвардейцы уже спешились, привязали лошадей к деревьям. Кое-кто обнажил шпагу – желая размять ноги после верховой езды, дуэлянты упражнялись в выпадах и отражениях. Выпад, подумала Джессика. Парирование. Сокращение дистанции. Кинжал в плечо: финт. Плащ на обе рапиры. Укол под челюсть. Поединок с Рудольфом Шильдкнехтом. Я еле вышла с площадки. Он подхватил меня первым – дон Фернан, Пшедерецкий, кто-то из них. Маэстро опоздал. Нет, маэстро успел раньше. Бросок, плащ, нестандартное решение – это он, это все он…
«Я еще в начале, – произнес Диего Пераль из немыслимой дали, – понял, что вы – паркетница. Вы ведь привыкли заниматься в зале?»
Она выхватила коммуникатор, словно кинжал. В три касания активировала гиперсвязь: аппарат сгенерировал светящуюся рамочку. Иронично вздернув бровь, Дюбуа следил за действиями взбалмошной мадмуазель. Чувствовалось, что терпение полковника на исходе. Он оставил седло, демонстрируя готовность дать сигнал к началу схватки, но его остановили слова Джессики – слова, смысла которых Дюбуа не понял.
Джессика Штильнер говорила на лашон-гематр.
Звук ее голоса всосался в рамку. Превратился в текст, пробежался по голубоватому полю справа налево, исчез, растворился в сиянии. Дюбуа не впервые сталкивался с уникомами, но рамка, свет, чужой язык…
Неизвестность пугает.
– Что вы сказали? – спросил полковник. – Подали жалобу в штаб?
– В штаб? – Джессика приятно улыбнулась. – Нет, не в штаб. Я связалась с полковником Яффе, у него свой штаб, на Тишри.
– Вызвали подмогу? Боитесь, маркиз не справится?
– Я, – ледяным тоном отрезала Джессика, – уведомила полковника Яффе, что нахожусь в критической ситуации. Мне угрожает полковник Дюбуа из армии генерала Лефевра. Угрожает насилием мне лично…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
