Партийные деятели предъявляли внешнеполитическому руководству страны различные требования с вызывающей тревогу регулярностью. Важные посольские посты оставались вакантными на протяжении всего времени правления Клинтона, поскольку представители республиканцев в комитете международных отношений Сената отвергали все возможных претендентов, представленных президентом. В августе 2000 года Питер Берли покинул Государственный департамент после девятимесячного ожидания решения Сената по поводу назначения на должность посла на Филиппинах.[314] Вместе с тем Берли считался одним из самых компетентных специалистов по всей стране. Америка чуть ли не с самого начала десятилетия прекратила уплату членских взносов в ООН, и это крайне обрадовало тех республиканцев, которые выступали за запрет абортов и полагали, что политика ООН в вопросах контроля рождаемости чересчур агрессивна. Что касается Сената, то в 1999 году он резко отрицательно отнесся к возможности запрета испытаний ядерного оружия, проигнорировав при этом пожелания администрации президента. Члены Сената рассудили, что лучше создать оппозицию президенту Клинтону, чем проявить ответственность в делах войны и мира.
Вскоре после этого сенатор-республиканец от штата Небраска Чак Хагел попытался доходчиво объяснить поведение своих коллег. Рассуждая о внешнеполитических интересах Америки, Хагел заявил: «Республиканская партия просто-напросто выражает глубокое недоверие и неприязнь президенту Клинтону».[315] К сожалению, эти слова с трудом можно назвать утешительными. Взвешенный и искренний изоляциониам предпочтительнее циничного безразличия партийных интриганов к делам мирового значения.
Политический конфликт в Косово, который повлек за собой боевые действия с участием американских солдат, явился первым ярким проявлением новых и весьма противоречивых принципов американского международного присутствия. Обсуждение расширения НАТО, заключение договоров в Восточной Азии, а также серьезные затраты на безопасность требуют в первую очередь грамотного юридического обоснования, а также согласования с государственным бюджетом. А живые люди на линии огня — лучший индикатор для определения границ международного присутствия.
На первый взгляд, боевые действия в Косово со стороны НАТО демонстрируют прочность и стойкость американской позиции: Вашингтон эффективно провел воздушную кампанию, а Клинтон сохранял твердость до тех пор, пока Милошевич не сдался и не отступил из Косово. Однако при ближайшем рассмотрении перед нами возникает совсем иная картина.
Соединенные Штаты Америки потратили несколько лет на то, чтобы избежать массового кровопролития при распаде Югославии. Неэффективность интервенции НАТО и растущее недовольство простых американцев эскалацией насилия — резня в Сребренице в июле 1995 года и взрыв городского рынка в Сараево месяцем позже — заставили президента Клинтона использовать силу. Несколько дней массированных авиационных ударов по позициям боснийских сербов в сочетании с наземными атаками армий хорватов и мусульман в конечном счете создали условия для начала переговоров. Администрация Клинтона в 1995 году подготовила условия Дэйтонских соглашений, которые остановили насилие, однако лишь подтвердили статус Слободана Милошевича, главного виновника боснийского конфликта.
В 1998 году Милошевич обратил свое внимание на Косово, однако и здесь США попытались сохранить мир и избежать применения силы. Кризис нарастал, и в конце концов Клинтон был вынужден вновь применить массированные бомбовые удары — авианалеты начались 24 марта 1999 года. Вашингтон ожидал скорой капитуляции Милошевича, как это было с сербами в Боснии. Когда же прогнозы не оправдались, команда Клинтона фактически впала в паралич.[316] Несколько недель бомбардировок лишь усугубили косовский кризис, а Клинтон продолжал держать самолеты на высоте в 15 000 футов, в относительной безопасности от залпов ПВО противника. Он также не допустил ввода в Косово миротворческого контингента НАТО, что заметно ослабило позиции Альянса и позволило Милошевичу справиться с последствиями бомбардировок.
Со стороны Конгресса также не последовало никакой помощи. После месяца боевых действий Конгресс подавляющим большинством голосов отказался выделить средства из бюджета на отправку в Косово американских солдат; ни поддержки, ни одобрения авиационной операции также не последовало (голоса распределились поровну — 213 на 213). Несмотря на очевидные плюсы авиационной кампании (за все это время не погиб ни один пехотинец НАТО), Сенат ограничился сухим обвинением Европы в слабости вооруженных сил и полном бездействии.
С момента окончания вооруженного конфликта в Косово американцы изо всех сил старались ослабить свою роль в поддержании неустойчивого мира на этой территории. ЕС не оставалось ничего другого, как создать миротворческий контингент (КФОР) из своих солдат и возглавить восстановление экономики разрушенного государства. Еще до окончания конфликта президент США Билл Клинтон в своем традиционном выступлении 30 мая 1999 года по поводу Дня памяти павших в Гражданской войне сказал: «Когда миротворческие силы войдут туда (в Косово), их состав будет представлен по большей части европейцами; когда же начнется восстановление страны, основным спонсором также выступит Европа».[317] Вскоре после этого миротворческие войска действительно вошли на территорию бывшей Югославии, и американцы (15 % от общей численности личного состава) отправились в восточные районы Косово, где вероятность возникновения новых стычек была минимальной. В феврале 2000 года небольшой отряд американцев высадился в северном городке Митровица с целью подавления гражданских беспорядков. Когда разъяренные сербы принялись забрасывать этот отряд камнями, Пентагон приказал подразделению вернуться в свой сектор, продемонстрировав тем самым, что Вашингтон готов отрицать главенство КФОР и действовать по собственному усмотрению.[318]
Несмотря на необычное привилегированное положение американского контингента, законодатели Соединенных Штатов продолжали оказывать давление на Европу, побуждая ее к большему. Сенатор-республиканец Джон Уорнер, член руководства Комитета по вооруженным силам, в марте 2000 года пообещал удержать половину суммы в два миллиарда долларов, выделенной американскому контингенту в Косово, до тех пор, пока Европа не обеспечит достаточное финансирование усилий ООН.[319] Сенатор-демократ Роберт Берд предположил, что Соединен-ным Штатам следует передать ЕС все полномочия в сфере поддержания мира и восстановления разрушенного государства и отозвать американский контингент в соответствии с оговоренными ранее сроками.[320] Судя по всему, Конгресс потерял всякий интерес к обеспечению европейской безопасности.
Избрание президентом Джорджа У. Буша только усилило подобные настроения. Вице-президент Чейни во время предвыборной кампании ясно дал понять, что «наземный контингент войск в Европе, а особенно на Балканах, убеждает в том, что наши европеиские друзья и союзники играют подходящую роль».[321] По прошествии нескольких месяцев, в которые уложились беспрестанные увертки американцев и бесконечные протесты европейских союзников Америки, президент Буш объявил, что войска Соединенных Штатов останутся на Балканах. Однако когда в марте 2001 года в Македонии вспыхнул вооруженный конфликт между македонскими славянами и этническим албанским меньшинством, администрация Буша мгновенно наложила вето на прямое участие американцев в конфликте. Генеральный секретарь НАТО лорд Джордж Робертсон просил Америку увеличить свое военное присутствие в Косово в целях предотвращения просачивания вооруженных формирований на территорию Македонии; Соединенные Штаты проигнорировали эту просьбу. Когда НАТО в августе отправило в Македонию миротворцев с целью разоружения албанских повстанцев после подписания мирного договора, Соединенные Штаты ограничились минимальным участием. Американские войска, базирующиеся в Косово, оказывали миротворцам только материально-техническую и информационную поддержку. Вскоре после этого министр обороны США Дональд Рамсфелд предложил НАТО начать подготовку к сокращению миротворческого контингента в Боснии хотя бы на треть. Вооруженный конфликт в Косово и его последствия показали, что внутреннее согласие относительно доминирующей стратегической роли Америки в Европе значительно пошатнулось. Демократы и республиканцы пришли к единому выводу: стратегическая зависимость Европы от США не является более ни привлекательной, ни политически оправданной. Для Европы было бы неблагоразумно трактовать предостережения, исходившие из Вашингтона, как пустые угрозы, возникающие из желания Америки переложить груз ответственности на чужие плечи. СССР распался, ЕС процветает, поэтому Европе следует понять, что пора бы обрести самостоятельность. Первые попытки администрации Буша уменьшить американскую роль в решении проблем Корейского полуострова, Ближнего Востока и иных горячих точек свидетельствуют о том, что Европа является далеко не единственным свидетелем ослабления американской заинтересованности в роли глобального защитника.
