набирая скорость и вызывая лавину. Помнится я тогда вырезал всех, кто был тогда в селении.
Я, конечно же, всё потом исправил. Но осадочек на душе остался. И хотя я совсем не пацифист, но вот так вот запросто убивать всех подряд, включая женщин и детей… Это всё-таки не моё. Оправдываясь перед самим собой, я убедил себя, что только оборонялся, защищая свою жизнь… Но ведь, на самом деле, по большому счёту, мне в тот момент ничего не угрожало. Наложенная защита надёжно оберегало моё тело от всяческих ранений. Ну а если бы с Машкой что-то случилось бы, то я бы просто отмотал время назад, и всё исправил бы. Что я, в общем-то, потом и сделал.
Прокручивая в памяти события той резни, я всё же ловил себя на мысли, что слегка погорячился. Вспылил из-за того, что Машку похитили. А потом, из-за того, что на меня нападали все кому не лень. Ну а я, весь такой правильный, пришёл к ним типа с миром.
Что это было со мной? Месть за то, что похитили МОЁ. Вот что красной пеленой затмило свет в моих глазах.
Ладно. Всё это уже в прошлом. Переиграв всю картину вчерашнего дня, я сделал так, что Машку никто и не похищал. А в следствии этого, горцы не вели себя агрессивно по отношению ко мне, когда я припёрся в их селение. Рустем там что-то пытался вякать. Но про него и так всё ясно. Горячий, как утюг. А вот Ахтем оказался более рассудительным. Да и Эскендера я заинтересовал своим фокусом с двумя кинжалами. Ну а после того, как я излечил старого горца, его младший сын и вовсе посчитал себя кровно обязанным мне. Помнится, когда Рустем приехал вручить мне подарок и извинится за несдержанные речи, он и тогда всё ещё изображал из себя каменного голема с негнущейся спиной, да и слова с его рта готовы были сорваться не самые правильные. До последнего момента в нём боролись два чувства. Благодарность за излечение отца и чувство собственной гордости. Я помню, как сверкали его глаза, когда он был вынужден гнуть спину передо мной. Тяжело ему будет адаптироваться с обычными людьми. В будущем тоже хватало таких вот гордых горцев. И не все они адекватно вписывались в цивилизованное общество. Гибче надо быть и мягче…
Чего-то я не о том думаю. Всё это уже позади. Рустем уже наверняка занимается подготовкой к свадьбе. А вот Ахтем… В его глазах я не вижу никаких задних мыслей. Прямой и честный парень. Если друг, значит, друг. А уж если враг, то уж точно враг, и никак иначе.
Н-да… Но надо будет с ним ещё пообщаться. Ведь иногда такая вот честность и прямота может сильно навредить. Прав был наш великий генералиссимус Александр Васильевич Суворов. «Удивил — победил!»
А военная хитрость нужна не только на войне. И пусть какой-нибудь шибко правильный индеец назовёт меня бледнолицым, у которого, как и у змеи, два языка. Но, судя по тому, кто победил в почти двухсотлетней войне между коренными аборигенами обеих Америк и пришлыми бледнолицыми, два языка — это тоже хорошо. Хотя при этом, много прямых, гордых и честных воинов, из числа индейцев, стали героями.
Ага… Посмертно… А я вот не хочу этого для себя. Лучше быть живым авантюристом, чем мёртвым героем. Не верите? Спросите у Машки! Она вам расскажет.
* * *
Больше всего времени у меня ушло не на сборы в дорогу. А чего там собирать-то? Как говориться: «Нищему собраться, только подпоясаться.»
Я, конечно, не нищеброд какой-то. Всего в достатке. Но вот тащить с собой всё своё барахло, я посчитал излишним. Опять же, вспоминая опыт дилетантов-путешественников из книги Дже́рома Джеро́ма про троих в лодке… Когда они решили взять с собой всё, что может пригодиться, величина груза превысила все пределы. Но даже и тогда, когда они взяли только то, без чего вовсе нельзя было обойтись, это по-прежнему оставался слишком большой груз.
Мне с этим было проще. Всё своё ношу с собой. А то, чего у меня нет в данный момент, я попробую взять сам, там, где для этого появится возможность.
Так что заморачиваться на сборы я не стал. Больше времени я потратил на то, чтобы придумать каким образом я буду путешествовать. Конечно, я уже придумал заклинание «Железный зад», помогающее пережить моим неподготовленным ягодицам длительное конное путешествие верхом. Но при этом со стороны я всё равно буду выглядеть, как собака на заборе. Да и продлится это путешествие довольно-таки долго. Потому что я решил добраться сразу до Одессы. Поскольку оттуда есть множество шансов по-быстрому добраться и до Румынии, и до Болгарии, и до турецких берегов.
Но для этого, мне сперва надо как следует обработать своего нового спутника. Вот как объяснить Ахтему, что мои колдовские манипуляции, это не происки шайтана, а дело благое и доброе.
Поэтому я решил, что сперва мы завтра с утра пораньше, как все обычные люди отправимся в путь верхом. Потерплю я уж как-нибудь километров мрнадцать. А потом… Будет суп с котом. Там разберёмся, каким способом путешествовать удобнее.
Но учитывая, что двинемся мы в путь на живом транспорте мощностью в одну лошадиную силу каждый, пришлось озаботиться топливом для них. Запас овса и бурдюки с водой… Хрен его знает, в каких местах нам придётся оказаться. Тут везде есть рядом море. Только вот пить морскую воду что-то не хочется. Да и коняшки, я думаю, тоже больше любят пресную водичку.
Экипировкой моего джигита-толмача занялись казаки по моей просьбе. Несмотря на то, что он наверняка оделся в свою самую лучшую одежду, выглядел он как парень из деревни на столичной дискотеке. Несуразно и слишком гротескно.
Зато после небольшого косплея, он стал больше похож на казачка из Дикой дивизии, чем на крымского горца. Ну а я теперь путешествую в каком-то полувоенном мундире, который Олег обозвал словом «френч». Ну а на голове у меня теперь красуется настоящий Стетсон. Я удивился было, но Олег мне пояснил, что это был подарок одного путешественника его отцу. Моя легенда о том, что я приехал из Америки обретает краски. Хотя Стетсоны больше в моде в штате Техас, а не на Аляске, но кому это интересно в Крыму или в Одессе.
— А что это был за путешественник? — спросил я князя.
— Промышленник. Фамилии его я не помню. Меня тогда не было в
