— Мы с тобой друзья с детства и знаем друг друга, как облупленные.
Так и сказал, «как облупленные». Некогда подбирать более подходящие слова, надо действовать быстро, чтобы изменить мнение клиента о собственной персоне ещё до входа в его кабинет.
— Привет — сделав пару шагов навстречу, сказал я. — Чего, дома нельзя было поговорить? Обязательно надо было к себе вызывать? Да ещё повесткой?
— Садись давай, клоун — ответил мне, только начинавший входить в возраст мужчина, с правильными чертами лица. — Если вызвал, значит нельзя было по другому. Чай пить будешь?
— Нальёшь, не откажусь — монотонно продолжая обрабатывать мозги незнакомого человека, хладнокровно ответил я и тут же перешёл к сути вопроса: — Чего случилось? Никак анонимку кто то на меня написал?
— Хуже — вставая из-за стола, сказал мужчина в строгом, тёмном костюме, имя которого я пока так и не узнал. — Сверху бумага пришла. Похоже на то, что кому то из кинопроката не понравилась твоя бурная деятельность. Да и то правда. Ты что, сам догадаться не можешь, что прокатом кассет нарушаешь все международные законы, направленные на защиту авторских прав?
— Защиту чего? — не понял я смысла, явно надуманных, придирок.
— Антон, прекрати паясничать — повысив голос, сказал мне новый друг. — Наше с тобой знакомство не даёт тебе права вести себя в этом кабинете, словно придурок. Что, никогда не слышал об авторских правах?
— Ну так, кое что слышал. Но только в общих чертах.
— Поясняю, для мало грамотных. Ты перевод фильма сделал, потратил на него личное время, силы и наверняка какое то количество средств. А я, завтра, взял и начал его крутить в своём кинотеатре. Как тебе такой расклад?
— Беспредел — возмутился я. — Морду за такое бить надо.
— А чужое кино показывать без разрешения и обогащаться на этом, это что, не беспредел?
— Так я же…
— Я же — перебил меня собеседник. — Хорошо, что у нас занавеска железная от остального мира имеется и башка твоя тупая догадалась в горком партии сходить. Иначе сел бы ты Антоша на долго и даже я тебе помочь не сумел.
Я облегчённо выдохнул, улыбнулся и взял в руки предложенный стакан с чаем. В Магадан ехать не надо, а от остального, как нибудь отобьюсь.
— Рано ржёшь, конь ты наш в яблоках — охладил мой пыл сотрудник, вызвавшей меня организации. — Реагировать на сигнал мне всё равно придётся. Поэтому бумагу о сотрудничестве, тебе подписать надо будет прямо сейчас.
— Чего? Стукачом меня сделать хочешь? — выплёвывая изо рта кипяток, злобно прошипел я.
— Стукачом — протяжно передразнил меня товарищ из конторы. — Думай чего говоришь. Я тебе шанс и защиту предлагаю. А он мне — стукачом. Станешь внештатным сотрудником и можешь считать, что ни одна… Вобщем никто больше к тебе цепляться не будет. Понял?
— Так ко мне и сейчас, кроме вас, никто не цепляется — продемонстрировав свои логические способности, жёстко ответил я.
— Уверен? — звонко поставив стакан на стол, спросил комитетчик.
— На все сто — закусив удила, зло бросил я ему в лицо. А нечего тут изображать из себя моралиста. Ты, дорогой друг, у меня, как под микроскопом и твои грязные мыслишки известны не только тебе.
Мужчина чему то усмехнулся и наклонившись вытащил из ящика стола небольшую папку, серую, с тряпичными завязками посередине и металлической планкой на корешке. Подержал её в руке, будто определяя вес содержимого и бросив мне, небрежно сказал:
— На, полюбуйся. Здесь только то, что до нас дошло. А что там на тебя у ментов имеется, я только предположить могу.
Забавно. Одномоментно узнать о себе столько нового. Нет, я догадывался, что не идеален, но чтобы настолько. Чего только мне не приписывали проклятые анонимщики. Я у них и немецкий шпион, и отрыжка чуть ли не царского режима, и зажравшийся кулацкий выродок, и ещё много кто, со странными наклонностями. Спасибо, что не приписали мне обидных, для серьёзного мужчины, отношений с себе подобными. Банду вымогателей, якобы созданную мной из работников киносалонов, в расчёт не беру. За такое сравнение, в определённых кругах, даже спасибо сказать могут.
— Да это всё хрень собачья. Вы чё тут, совсем с ума посходили? Нормальные люди такому верить никогда не будут — всё же возмутился я, прочитав последнюю аналитическую записку, неизвестного доносчика.
— Хм. Верить — это одно, а проверить — совсем другое. Пока я на эту папку не обращаю внимания и почти никак не реагирую, но всё может очень быстро измениться. А если ты будешь официально состоять в рядах наших помощников, то мы, её содержимое, даже во благо себе использовать сможем. Скажем так, здесь будет лежать результат твоей оперативной работы, с нашим населением. Повторяю, это если мы сейчас обо всём договоримся.
— Это, какой такой работы и с каким таким населением? — очередной раз не понимая местных заморочек, спросил я и ещё сильнее надавил на мозг сидевшего напротив меня человека.
— Очень просто. Пришла допустим на тебя, очередная кляуза. Ну, скажем от гражданина Сидорова, где он пишет какой ты вредный для нашего строя человек и прочую беллетристику, а мы, ей в ответ, положим твой отчёт, об успешно проведённой работе с этим гражданином. Мол проверял ты его, этого самого Сидорова, согласно поступившего от меня задания, на вшивость. Пытался выяснить, как ведёт он себя в быту, с коллегами по работе. Задавал ему провокационные вопросы и смотрел, как он на них реагирует. Гражданин отреагировал, написал нам донос. На тебя. Хорошо всем. Я у начальства в фаворе, потому что плотно работаю с информаторами. Ты тоже счастлив и спокойно крутишь своё кино, а болеющий душой за общее дело, неравнодушный товарищ, тоже на коне. Никто же не запрещает мне пообщаться с ним и в приватной беседе поблагодарить, за оперативный сигнал.
— Хитро — сказал я и внимательно взглянув в глаза поинтересовался, у развеселившегося собеседника: — С этим понятно. Ну, а на самом деле, чего ты хочешь от меня? Ни за что не поверю, что вызвал только для того, чтобы помочь отбиться от доносов и странную бумажку подписать.
— Да, ничего особенного. О том, что людей через твои кинозалы проходит много и они о разном говорят, ты и сам знаешь. Мне и надо то от тебя, совсем не много. Вдруг чего услышишь интересное, заметишь чего то непонятное. Просто не молчи и вовремя дай мне знать. Информации много не бывает и истинная картина складывается из мелочей.
— Так я в кино салонах очень редко бываю, да и не мои они, чтобы там часто околачиваться — вставил я реплику, надеясь, что она сможет меня прикрыть.
— Ну, ты нас совсем то за дураков не держи. Чего и как у вас там устроено мне известно. Ну ну, не кипятись — выставив ладонь своей левой руки вперёд, миролюбиво проговорил гэбэшник. — Налоги ты платишь, документы на людей оформлены правильно, договора с арендодателями в порядке, народу затея твоя нравиться. Пока претензий к тебе нет. А если закрепишь дружбу с нашим ведомством официально, то и дальше будешь спать спокойно. Я же не требую от тебя становиться тупым доносчиком, меня интересует действительно что то необычное. Город у нас приморский, рядом база флота, для врагов территория очень заманчивая.
— Ну, если только против врагов — нехотя промямлил я. — В эту тему я, пожалуй, не против вписаться.
— Верно подметил. Вписаться. Тебе и надо то будет подписать один, стандартный бланк и изредка позванивать мне по телефону. Ну может ещё, когда письменный отчёт составить и всё. А преимуществ сколько? Криминал полезет, звонишь к нам, с арендой помещения помощь потребуется, не стесняйся, говори, подскажем, случится…
— А чего, криминал в нашем городе тоже буйствует? — оборвав чекиста на полуслове, спросил я, не очень веря в сказанное.
— Ну, не так, конечно, как в ихнем Чикаго — засмеялся говоривший, — но в наличии имеется. А твой кусок мимо их пасти, думаю, точно не пролетит. Рано или поздно они к тебе в гости наведаются.
От бумажки попахивало чем то нехорошим, но я её подписал. Хрен с ним, прогнусь разок, от меня не убудет. Вдруг, когда поможет мой мелкий грешок. Жизнь она, сука, штука непредсказуемая. Мне ли этого не знать.
