Читаем без скачивания Огонь - Сара Б. Элфгрен

— Лис Анны-Карин все видел… — говорит Ванесса. — Тебя ищут. Я ужасно рада, что ты жива. — Она снова начинает плакать и, совсем обессилев, садится на корточки. — С тобой точно все в порядке?

— Да, — говорит Линнея. Ее голос дрожит. — Ванесса… Прости. Я не знала, что вы знаете. Я бы позвонила сразу. Но…

Ванесса не может больше говорить, она захлебывается слезами. Мину берет у нее трубку и продолжает разговор.

Линнея жива. Жива.

53

Линнея отдает Виктору мобильный и заходит в квартиру. Под ногами хрустят осколки стекла. Оглядываясь по сторонам, она идет дальше, в гостиную.

Сорванные со стен постеры слегка колышутся от сквозняка. Крест, подарок Элиаса, сломан, черная пантера валяется на полу с проломленной головой. Линнея заходит в спальню. Кровать разворочена, одежда вывалена из шкафа и раскидана по комнате. Ноутбук, который ей подарили Ульф и Тина, раздавлен. Швейная машина открыта и старательно искорежена. Содержимое памятных ящичков валяется на полу. Рисунки, письма, дорогие сердцу вещи. Вся ее прошлая жизнь вывернута наизнанку. Исковеркана. Растерзана. Изуродована.

Но сама она жива.

Когда Линнея упала в черную холодную воду, ее тут же подхватило подводное течение, руки и ноги свело судорогой. Она отчаянно боролась за жизнь, легкие разрывались от недостатка воздуха, еще чуть-чуть — и она откроет рот, вдохнет воду…

Но тут с ней что-то происходит.

Линнея и раньше пыталась управлять водой. Замораживать ее или испарять. Но никогда раньше ей это не удавалось. А здесь, в канале, тело вдруг само собой начало источать энергию, которая образовала вокруг Линнеи защитный согревающий покров. Магический водолазный костюм.

Ноги и руки вдруг стали свободно двигаться, она сделала гребок, и вода вынесла ее на поверхность, как пробку. Оказавшись на воздухе, Линнея вдохнула полной грудью, голова закружилась от счастья. Мокрое лицо в одну секунду замерзло и стало как маска.

Она не помнит, как добралась до берега. Каждый вдох вонзался в легкие тысячью иголок, и она кашляла до рвоты.

Потом она еле-еле вскарабкалась на крутой берег — в тяжелых ботинках хлюпала вода, они скользили по влажной глине, непослушные пальцы не хотели цепляться за кусты. Добравшись до асфальтовой дорожки, Линнея свалилась замертво.

Очнулась она оттого, что услышала мысли Виктора:

Линнея? Что случилось?

Линнея открыла глаза и не сразу поняла, что происходит. Она лежала на боку и под каким-то странным углом видела асфальт и пару одетых в темные брюки ног.

Виктор присел на корточки, накинул на нее свою куртку. Взял ее ледяные руки в свои, окружил своей магией. Влага из волос и одежды Линнеи начала испаряться, и скоро девушка почувствовала, что почти высохла.

Пойдем!

Он помог ей подняться и, где-то поддерживая, где-то неся на руках, дотащил до своей машины, припаркованной возле усадьбы. Он посадил ее на пассажирское место рядом с водителем и включил обогрев на самую большую мощность.

Линнея поплотнее завернулась в куртку. Напряжение понемногу отпускало, но теперь навалилась страшная усталость.

Что случилось? — мысленно спросил Виктор.

Они заставили меня прыгнуть, — ответила Линнея, удивляясь, что легко разговаривает этим необычным способом.

Заставили тебя? Кто?

— Эрик Форслунд и Робин Сеттерквист, — губы не слушались ее.

Увидев, что Виктор взялся за трубку, Линнея выпрямилась и заставила себя собраться.

— Не надо звонить в полицию, — сказала она.

— Как не надо?!

— Я уверена, у них будет алиби. Я слышала их мысли. Эрик никогда бы не взялся за такое дело, если бы не был уверен, что ему сойдет с рук. Мы не сможем ничего доказать.

Виктор непонимающе смотрел на нее.

— Разве ты не знаешь, кому полиция верит больше? Уж конечно, не таким, как я. По крайней мере, в нашем городе, — проговорила Линнея.

Он отложил мобильный:

— Почему они это сделали?

— Они всегда ненавидели меня. Они ненавидят всех, кто от них отличается. А теперь за их спиной стоит целая организация. Я почти уверена, что они сделали это по чьему-то поручению, хотя, возможно, дело зашло слишком далеко.

— Чье это может быть поручение?

— Я не хочу об этом говорить.

Виктор побарабанил пальцами по рулю:

— Я спрошу у Александра, можем ли мы оставить полицию в неведении. Но думаю, он решит не вмешиваться. Официальная позиция Совета — не вступать в конфронтацию с немагическими структурами.

— Значит, вы не вмешиваетесь, если кто-то пытается убить ведьму? — спросила Линнея, с трудом сдерживаясь, чтобы не добавить: или это правило действует только по отношению к Избранным?

Виктор покосился на нее:

— Посиди, я принесу тебе сухую одежду. И отвезу домой.

И вот теперь Линнея стоит посреди своей квартиры в завернутых спортивных штанах, огромной вязаной кофте и кроссовках, которые ей слегка маловаты, — где Виктор их только нашел?

Она зажмуривается. Не хочет видеть царящий вокруг хаос.

Сюда в любой момент может нагрянуть полиция. Завтра все станет известно Диане. И Линнею выкинут из квартиры, лишат права на самостоятельность. В этом-то и заключался план Хелены? А кто еще мог организовать нападение?

Но Линнея не привыкла легко сдаваться. Она открывает глаза и начинает собирать разбросанные повсюду пустые банки из-под пива. Бедро, по которому Эрик ударил бейсбольной битой, ноет. Когда Линнея переодевалась в машине, она увидела на этом месте большое красное пятно.

Эрик. Робин.

В машине Линнея рассуждала на удивление ясно и четко. А тут незаметно откуда-то подобрался страх и сжал ее горло скользкими сильными пальцами.

Ноги у Линнеи подкосились, она опустилась на пол, грудь сдавила паника, комната закружилась, девушке показалось, что она опять куда-то падает. Эрик хотел психологически сломать ее, и сломал.

— Линнея… — позвал Виктор.

Она постаралась вернуться в реальность.

Вдох… выдох… вдох…

— Линнея!

Виктор садится рядом на корточки, кладет руку ей на плечо. Она старается думать о Викторе, паника постепенно утихает. Ей не хочется демонстрировать Виктору свою слабость.

Им меня не сломать, им меня не сломать, им меня не сломать…

Она видит, что Виктор наморщил лоб и понимает, что послала ему свою мысль.

— Как ты себя чувствуешь? — спрашивает он.

— Не обращай внимания, это просто посттравматический стресс.

Виктор протягивает ей руку и помогает встать на ноги:

— Я могу тебе чем-то помочь?

— Нет, разберусь сама.

Он внимательно смотрит на нее:

— Надеюсь, ты не планируешь вендетту?

Линнея об этом даже не думала. Все ее силы ушли на то, чтобы собраться и подумать, как сохранить за собой эту квартиру. Да, конечно, Эрик и Робин должны заплатить за все, но пока она об этом не думала.

— Совет против. Александр поручил мне передать это тебе.

Линнея подумала про инцидент на уроке химии, про который слышала от Мину. Тогда Виктор отомстил Кевину. За гораздо более пустяковую обиду.

— И ты, конечно, всегда выполняешь требования Совета? — спросила она.

Виктор отвел глаза, ковыряя носком ботинка черепок разбитого глиняного горшка:

— Александр сказал, что Совет рассмотрит случившееся и не будет наказывать тебя за использование магии, хотя ты нарушила запрет. Ты сделала это непреднамеренно для спасения своей жизни.

Линнея молча смотрит на Виктора. Он нагибается и поднимает с пола черепок. Под ним лежит листок бумаги, и теперь Линнея видит, что это рисунок. Один из многих портретов Ванессы, которые она рисовала. Виктор поднимает его. Долго разглядывает.

— Похоже получилось, — говорит он.

— Тебе, наверно, пора, — говорит Линнея, забирает у него рисунок и кладет в карман.

Она провожает Виктора, отпирает дверь. Слышит звук приближающегося лифта.

— Береги себя, — говорит Виктор.

— Спасибо за помощь.

Виктор кивает и пешком идет вниз по лестнице.

Линнея чувствует приближение Ванессы, ее энергия становится все сильнее по мере приближения лифта. Где-то рядом с Ванессой находятся Анна-Карин и Мину.

Лифт останавливается, из него выбегает Ванесса. Она бросается на шею Линнеи и обнимает ее так, что вот-вот задушит. Но Линнея мечтает о том, чтобы объятие длилось как можно дольше. Волосы Ванессы до боли знакомо пахнут кокосовым шампунем.

Если бы она утонула, она бы никогда не пережила этих минут. Если бы ей не помог ее магический элемент… Если бы ее не нашел Виктор… Все эти «если» были совершенно невразумительны.