– Оно? – проигнорировал её взвизги лорд.
– Оно, – скривившись, прошипела Ярина, зажимая пострадавшую руку под мышкой.
– Сумеете, мисс Моллинэр? – повернулся к ней Спенсер. – Увы, здесь имеет место такой злокозненный сплав… наподобие того, что вы пытались расплавить.
– Гр-рх-х, – рыкнул вдруг Медведь. И шлёпнул лапой по выложенной кирпичом стене.
– Точно! – просиял Спенсер. – Нет смысла выносить саму дверь – пробивайте проход в стороне, сквозь камень, мисс Моллинэр!..
Молли зло зыркнула на лорда. Раскомандовался тут!.. Нет времени разобраться с ним как следует, отсюда надо убираться, хотя бы затем, чтобы вернуться и вытащить Кейт.
Она сползла со спины Медведя, тотчас уставившегося на расхрабрившегося лорда так, что тот немедля попятился.
Локоть-ладонь-пальцы…
Расступитесь, стены каменные, растворись, темница подземная!..
В голове властно зазвучал чужой, но такой звучный и мощный язык. Нет, не госпожа Средняя или даже Старшая обращались к ней сейчас, это она сама! Она сама словно… стала ими на короткий миг.
Легко, однако, сказать – расступитесь, разойдитесь, а как это сделать? Прожечь, расплавить неподатливую скалу? Сможет ли, хватит ли сил?
Она оглянулась. Замерший и, похоже, всеми забытый Сэмми глядел на неё со священным ужасом. Он, похоже, так до конца и не понял, что здесь происходит.
Хорош лбом в стены биться, мисси! Молли тряхнула головой – мамин голос зазвучал в ушах как настоящий. Соберитесь, Моллинэр! Да уж, головой думать надо, а не как таран использовать!..
– Что бы вы ни измыслили, мисс Моллинэр, советую вам поторопиться, – хладнокровно известил её лорд Спенсер. – Гости пожалуют уже очень скоро. Надеюсь, милочка, что хоть какие-то идеи вас таки посетили.
Ярина мрачно молчала, баюкая под мышкой пострадавшую кисть. Превращальщица, похоже, ничего не боялась. Оно и верно – в любой миг шмыгнёт в любую щель.
Волка резко вскинула вдруг голову, глаза её – волчьи – сузились совершенно по-человечески. Нагнувшись, словно вынюхивая что-то, она затрусила обратно по тоннелю.
– Мр-ря-а-ау! – взвыл там дурной голос кота Фитиля.
Надо же, смелый какой, мельком подумала Молли. А затем, уже не мельком – если лорды пустили его вперёд, значит, знают о Ярине или хотя бы догадываются.
Плохо здесь было творить чары, душно, стеснённо. Из-за двери, что ли, в которую вплавлен улавливающий магию металл?
– Ломайте. – Лорд Спенсер скрипнул зубами.
И Волка, и Медведь глядели на него весьма выразительно. Лорд демонстративно вздохнул, развёл руками.
– Да, всё случилось слишком быстро, мистер и мисс меняющие облик. Но я надеюсь, у меня ещё будет шанс…
– Хватит болтать! – вырвалось вдруг у Молли.
Обжигаясь, словно норовя проглотить слишком горячий чай, она вытолкнула из себя самой первую порцию силы, разыскивая мельчайшие трещины в камне, обветшавшие швы кирпичной кладки, выкрошившиеся от времени; сама она казалась себе вдруг пустившим корни деревом – нет, не деревом, тем самым кустом, что вырос на пути чёрных теней там, в иной жизни, под огненной горой в землях Rooskies; тем самым кустом, в который обратилась госпожа Старшая, спасая от неведомой напасти свою юную ученицу.
Стремительно ползут побеги, белёсые корни, слепые, знающие только одно – добраться до живительной почвы, потянуть из неё влагу, с тем что когда придёт срок – вернуть обратно в землю всё взятое.
Неразрывен великий круг; но бетон, кирпич и сталь, творения рук человеческих, так и норовят всё подчинить себе.
Да, корни слепы, однако один за другим они находят дорожку, проникая в такие щели и поры, что не протиснулась бы и Ярина в своей самой миниатюрной ипостаси. Впрочем, какое там «не протиснулась»! Даже и не заметила бы!..
Но тоннель строили на совесть. Щели смыкались, кирпич и цемент сжимали тропы, и Молли заскрежетала зубами – протискивать, проталкивать корни дальше становилось всё больнее, словно только что содранным локтем вести по наждаку.
Скорее, скорее!..
Никто сейчас не поможет, даже нахальная превращальщица. И Медведь не поможет тоже, вывести их всех – дело твоё, и только твоё, Молли.
Дальше, глубже – но и медленнее – проникают корни. Прокладывая себе дорогу, истончаясь до волосков и даже того больше – до невидимых глазу волокон.
Их были сотни, тысячи, десятки тысяч.
Силу опять приходилось добывать из себя с болью и мукой, но зато корни во множестве мест пронзили насквозь кирпичную облицовку, с усилием протиснулись сквозь бетонную обделку тоннеля, прокололи гидроизоляцию.
Вот она, земля!..
Пусть она переполнена крошевом бетона и кирпичей, пусть там целые залежи строительного мусора, а самой живой почвы раз-два и обчёлся – она там таки была.
Сразу стало легче.
Выручай, мать сыра земля!..
Выручай, Зверь Земли!
И тут Молли что-то словно потянуло вниз, вниз, вниз, в бездну, прочь от солнца и света; раскрывались мрачные каверны, обнажались тёмные тропы, ведущие в глубь земли.
Что? Куда? Почему?..
Она не успела додумать, потому что предостерегающе заворчал вдруг Медведь, и это было первым звуком, добравшимся до Молли.
Они здесь, лорды и пэры.
А-а-ах!..
Обжигающе вспыхнуло всё вокруг, с Молли словно живьём сдирали кожу.
Но зато фонтаном брызнула раздробленная в пыль кирпичная кладка, с грохотом обрушилась бетонная обделка тоннеля, и в стене открылась рваная рана провала.
Это нам уже знакомо. Мы прорывались так из Особого Департамента, рушили стены, взламывали двери – уйдём и сейчас!
Ярина первой метнулась вниз. У Молли подгибались ноги, кто-то пихнул её в спину, она упала на что-то мягкое – как Медведь уже успел оказаться там?
Корни рвались. Были ли они воображаемые или действительные? Так или иначе, они лопались и умирали, исполнив назначенное.
Следом за ними рушились своды, запечатывая их в подземельях; Молли не боялась, она не сомневалась – дорога к свету найдётся всегда, даже из самой мрачной темницы.
Грохот, крики, смыкающаяся темнота.
– Завалило! – свистящий шёпот лорда Спенсера.
– Так и задумано! – мигом парировала Ярина на отличном имперском.
– Э-э… я никак не могу найти свою зажигалку… – вместо ответа проговорил вдруг Спенсер слегка растерянно. – Мисс Моллинэр, не могли бы вы…
Но Молли только тяжело дышала, чувствуя, как с кончика носа срываются капельки пота. Какой там свет!
– Сейчас, – вдруг сказала Ярина. – Чую, другого света нам тут не будет, рассеивается у меня всё…
