Результат не замедлил сказаться.
В тот же день в три часа полиции пришлось использовать слезоточивые газы и брандспойты, чтобы рассеять толпу молодежи, кинувшейся с палками в руках очищать от обитателей трущобы в районе монорельсовой станции. Не будь тюрьма хорошо защищена, такая же толпа вытащила бы из тюрьмы Сигейраса и просто-напросто линчевала бы его.
В районе шоссе, ведущего в Куатровьентос, такие же смутьяны подожгли несколько лачуг. В ответ крестьяне выкатили на шоссе бочки из-под нефти. Обычно машины мчатся здесь со скоростью пятьдесят-шестьдесят миль в час, и из-за такого неожиданного препятствия несколько машин разбилось.
Страсти продолжали накаляться, и я вспомнил дни, когда властям пришлось установить пулеметы на Пласа-дель-Сур.
Я же тем временем засел в отеле с тем, чтобы поскорее закончить последнюю часть проекта, связанную с районом окраинных трущоб. Необходимо было так организовать здесь транспортные потоки, чтобы исключить «завихрения», влекущие за собой разрастание этих поселений. Проект, как мне казалось, удался, по крайней мере я был им доволен. Оставалось подсчитать его стоимость, отработать отдельные детали, и я мог послать Сьюдад-де-Вадос ко всем чертям.
В понедельник утром я положил Энжерсу на стол чертежи, предварительные расчеты и прочую документацию.
– Готово, – сказал я. – Здесь все.
Энжерс посмотрел на меня с кислым видом и покачал головой.
– Боюсь, Хаклют, – ответил он, – что это еще далеко не все. Вот, посмотрите.
Он протянул мне через стол какую-то бумагу. Я пробежал ее глазами. На бланке министерства внутренних дел за подписью самого Диаса было напечатано:
«По делу о лишении собственности Фернандо Сигейраса.
Сеньору Энжерсу запрещается предпринимать какие-либо действия по реализации плана, представленного его ведомством, без специальных на то указаний со стороны, вышеназванного министерства».
– Что это значит? – воскликнул я. – Разве он правомочен давать такие указания?!
– Представьте, правомочен, – вяло ответил Энжерс, откинувшись в кресле. – Путаница в нашем безумном городе еще почище, чем взаимоотношения штатов и федеральных властей в США. Как начальник транспортного управления Сьюдад-де-Вадоса я подотчетен только самому Вадосу как мэру города, но в то же самое время в качестве автодорожного инспектора я подчиняюсь Диасу и министерству внутренних дел. А этим злосчастным проектом желают руководить сразу оба! Мне ничего не остается, как подчиниться в одном моем качестве, не подчиниться – в другом и подать в отставку – в обоих!
– И такое случается часто?
– Не реже двух раз в неделю, – с горечью проговорил Энжерс. – Но на сей раз – особый случай. Посмотрите, что они еще прислали.
И он передал мне лист бумаги с перечнем подобных прецедентов. Их там было около двадцати.
– Готов поклясться, это работа Домингеса. – Энжерс внимательно посмотрел на меня.
– Во всех этих случаях решение выносилось не в пользу муниципалитета, поскольку имелись доказательства, что участвующий в разбирательстве служащий испытывал личную неприязнь к обвиняемому. Ну, а уж относительно моих чувств к Сигейрасу сомневаться не приходится. Нас это свяжет по рукам и ногам. Может потребоваться несколько месяцев, чтобы доказать, что прецеденты не имеют отношения к нашему делу. Похоже на то, что Домингес не дурак. Он ведет себя чертовски умно, затягивая разбирательство.
– Что касается лично меня, – я положил оба листа на стол, – то работу я почти закончил. Вы получаете проект, а исполнение его уже не моя забота. Я свою задачу выполнил и, клянусь богом, Энжерс, никогда еще не был так рад завершению контракта.
28
В моей работе есть одна особенность. Закончив проект, я начинаю смотреть на него как бы со стороны.
Еще вчера я представлял себе город в виде колонок цифр, а его жителей исключительно как водителей и пешеходов. С сегодняшнего дня у меня наступили каникулы.
Завтра я, пожалуй, узнаю, принято ли решение о строительстве скоростной автомагистрали в Питермарицбурге. И если решение утверждено, я предложу им свои услуги.
Сегодня же…
Я отпил из бокала и представил себя туристом, тепло встреченным Сьюдад-де-Вадосом. Я приехал сюда, чтобы воочию убедиться в достижениях этого города, где самое большое в мире количество кондиционеров на душу населения, где нашли воплощение достижения человеческого гения в области градостроительства, где никогда не бывает заторов и пробок на улицах и проспектах…
И где, кстати, в настоящий момент отсутствует телевидение и выходит одна-единственная газета.
Я расслабился в кресле, стараясь забыть на время о происходящих здесь событиях. Однако снова представить себя туристом мне не удалось. Я почувствовал, как кто-то сел в кресло рядом.
Я поднял глаза и увидел Марию Посадор.
– Вы что-то перестали здесь бывать в последнее время, сеньора? – сказал я. – А жаль.
В ответ она, как обычно, устало улыбнулась.
– Много всяких забот, – уклончиво произнесла она. – Мне сказали, что вы уже закончили свои дела в Вадосе.
– Совершенно верно.
– Это значит, что вы уезжаете?
– К сожалению, не сразу. Мне придется задержаться еще на несколько дней, возможно, даже на неделю. Нужно закончить последние подсчеты, утрясти детали и, надеюсь, получить гонорар. Но в принципе я работу закончил.
– Вы говорите об этом без особого энтузиазма, – заметила она после небольшой паузы. – Разве вы плохо провели здесь время?
– Ну, этого вы могли бы и не спрашивать. Слишком часто у меня было желание оказаться подальше от этого города.
Она не спеша вынула свой золотой портсигар, достала тонкую сигарету и закурила.
– Мне сказали, – она пустила облако дыма, – что вы не очень-то довольны результатами своей работы?
– Я и не пытаюсь скрывать этого. Ведь когда я приехал сюда, мне сказали, что моя работа состоит в том, чтобы разделаться со всем тем, что мешает нормальному кровообращению города. Идея мне понравилась. И только потом я понял, сколь неблагодарную роль мне отвели.
Она изучающе смотрела на меня своими красивыми глазами, как бы подбирая нужные слова. Наконец она заговорила:
– Сеньор Хаклют, меня удручает, сколь безответственно вы подходите к своей работе. Я полагаю, вы просто поверхностный человек. Слишком много внимания вы уделяете внешней стороне вопросов и не утруждаете себя тем, чтобы разобраться, что скрывается внутри.
– Часть моей работы как раз и состоит в том, чтобы разбираться, что скрывается внутри, – я был уязвлен ее словами.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
