правами на ознакомление с материалами дела; в третьем случае прокурор должен обладать правами и обязанностями лиц, участвующих в деле, каким пользуются другие стороны цивилистического процесса, что предусмотрено соответственно в ст. 35 ГПК РФ, ст. 52 АПК РФ и ст. 41 АПК РФ, включая право на обжалование судебных постановлений (актов) в суды вышестоящих инстанций.
В последнем случае, например, собственники или наниматели квартир не могут по собственной инициативе обратиться в суд, для того чтобы выселить неблагополучных соседей, поскольку сначала они должны подать соответствующее заявление в полицию и органы местного самоуправления. Пользуясь соответствующей громоздкой процедурой, черные риелторы выживают из коммунальных квартир жителей, для того, чтобы завладеть всей жилой площадью, подселяя к ним так называемых профессиональных соседей, основная задача которых состоит в том, чтобы сделать жизнь старожилов квартиры невыносимой и чтобы те сами за бесценок уступили принадлежащую им часть жилой площади.
При этом прокурор может давать заключения по делам, по которым он участвует. Известны два подхода по вопросу участия прокурора в цивилистическом процессе: 1) широкий и 2) узкий.
Широкий подход состоит в обосновании необходимости более широкого участия прокурора в цивилистическом процессе за счет дальнейшего расширения категорий дел, в которых он имеет права принимать участие.
Например, С.А. Халатов полагает, что предъявление исков прокурором в цивилистическом процессе в защиту неопределенного круга лиц восполняет отсутствие в конкретном случае процессуальной дееспособности защищаемого гражданина и преодолевает отсутствие процессуального механизма защиты неопределенного круга лиц, чем достигается упомянутая выше процессуальная экономия[453].
Более того, сторонники широкого подхода полагают, что отсутствие безусловной возможности прокурора обратиться в суд с иском и заявлением в некоторых случаях приводит к пропуску прокурором предусмотренных законодательством сроков, что делает как минимум трудновыполнимой задачу по восстановлению социальной справедливости.
В этой связи широкий подход в вопросе участия прокурора в цивилистическом процессе также называют реализацией правозащитной функции прокуратуры. В свое время введение правозащитной деятельности в номенклатуру научных специальностей для защиты диссертаций подвергалось резкой критике, причем как со стороны адвокатов, так и со стороны прокуроров, однако теория и практика доказали, что правозащитная деятельность является важнейшей составляющей в работе прокуратуры (и адвокатов, кстати, тоже)[454]. Если говорить более общими словами, то любые процессуальные функции прокурора направлены в цивилистическом процессе на соблюдение законов и восстановление социальной справедливости, и поэтому они отвечают общим конституционно-правовым основам деятельности прокуратуры, ее целям и задачам.
Узкий подход заключается в том, что участие прокурора в цивилистическом процессе необходимо ограничить. Более того, некоторые сторонники такой точки зрения предлагают вовсе отстранить прокурора от цивилистического процесса. В последнем случае говорят о том, что чаще всего прокуроры выполняют вышеназванную правозащитную функцию формально, уклоняясь от участия в доказательной деятельности в ходе процесса. Например, Л.И. Изотова говорила, что участие прокурора в цивилистическом процессе чаще всего держится на авторитете прокуратуры, как органа, который всегда стоит на защите закона и справедливости, а также на том, что в прокуратуре работают люди с высоким уровнем юридической грамотности[455].
Ранее Р.Е. Гукасян высказывал третью позицию, которая соответствовала известному советскому принципу участия прокурора в гражданском процессе и сводится к тому, что по своему содержанию в этом случае у прокурора интерес должен быть исключительно государственным, но не имеющим всеобъемлющего характера, поскольку этот интерес сосредоточен на реализации только одной государственной функции, функции надзора за соблюдением закона[456].
Л.А. Терехова, которая выделяет вышеназванные два подхода, скорее всего также является сторонником второй точки зрения, поскольку, по ее словам, формальное участие прокурора в цивилистическом процессе встречается там и тогда, когда прокурор плохо готовится к предстоящему судебному заседанию и поэтому не компетентен в предмете спора. Прокурор должен поддерживать поданное исковое заявление представлением соответствующих доказательств и соответствующей доказательной деятельностью, которая, в свою очередь, представляет собой не простое предоставление доказательств, а обеспечение юридической квалификацией фактов, лежащих в основании поданного иска. Прокурор, как совершенно справедливо говорит Л.А. Терехова, должен давать объяснения по существу заявленного иска, активно участвовать в исследовании доказательств, представленными другими лицами, участвующими в деле, уметь выступать в судебных прениях. Участие прокурора в цивилистическом судопроизводстве, по словам Л.А. Тереховой, должно быть либо таким, либо никаким[457].
Между тем существуют принципиальные споры о том, в каких случаях прокурор в цивилистическом процессе представляет публично-правовые интересы, а в каких иные, в том числе частные интересы граждан. Так, С.А. Бурмистрова полагает, что существуют процессуальные различия между административной и гражданской формами защиты, и эти различия обусловлены характером предмета защиты — частноправовым и публично-правовым. Публично-правовой характер защиты, который С.А. Бурмистрова называет особым характером предмета защиты, побуждает наделять суд более активной ролью в административном судебном процессе, что в свою очередь дает возможность отступать от принципа диспозитивности при осуществлении процессуальных прав сторонами, по-иному решать вопрос распределения обязанности по доказыванию. Эти меры, по мнению С.А. Бурмистровой, направлены «не просто на то, чтобы фактически уравнять процессуальные возможности участников, но на то, чтобы оказать надлежащую защиту принадлежащему конкретным лицам (индивидуальному) или неопределенной множественности лиц, всему обществу (общему), но тем не менее общезначимому — значимому для всего общества или его части — правовому интересу»[458]. Соответственно, как настаивает С.А. Бурмистрова в специальном административном судебном порядке, должны рассматриваться все споры, предметом защиты в которых выступает публично-правовой интерес, реализуемый как в субординационном, так и в координационном правоотношении. «Во всех таких случаях необходимы более активная роль суда, ограничения процессуальной диспозитивности в пользу императивности, особое распределение процессуальных обязанностей ради надлежащей защиты общезначимых (и неважно — индивидуальных или общих) правовых интересов»[459].
Не вдаваясь в глубину спора, необходимо отметить, что в настоящее время судебная практика идет по совершенно другому пути, и теория цивилистического процесса также говорит о том, что публично-правовые интересы отстаиваются, как было показано, вполне успешно не только в административном судебном процессе.
Представляется обоснованной позиция, в соответствии с которой прокурор не только вправе, но обязан защищать интересы неопределенного круга лиц, в том числе публичные интересы, когда нарушены права и свободы значительного числа граждан либо в силу иных обстоятельств нарушение приобрело особое общественное значение. В п. 4 ст. 27 Федерального закона от 17.01.1992 № 2202-1 «О прокуратуре Российской Федерации» говорится, что прокурор предъявляет и поддерживает в суде или арбитражном суде иск в интересах пострадавших, т. е. не вправе предъявить иск, а предъявляет иск. Разумеется, такая трактовка имеет более широкий характер, чем конкретные указания ст. 45 ГПК РФ и ст. 52АПК РФ, в которых определенно говорится о том, что прокурор вправе обратиться в суд соответственно с исковым заявлением. Однако в законе о прокуратуре прямо указано
