По пути к анклаву мы с Климом подобрали пятерых задыхающихся, еле волочащих ноги дедов.
Уже, будучи возле КПП услышали оглушительный взрыв. Обернувшись, увидели в районе подшипникового завода черное облако, медленно взмывающее к небу.
- Подорвали цистерну, - сказал кто-то с заднего сиденья.
Мы въехали в ворота и сразу оказались в гуще событий. На дороге стояли заградительные блоки, регулировщик направлял всех вправо в проход между блоками и забором. Его помощники принимали прибывший транспорт и расставляли на парковке. Ошалелых, разбитых от страха параличом ополченцев собирали на просторной площадке перед универмагом. Раненых и больных перегружали в машины скорой помощи и увозили куда-то вглубь анклава. Кругом суетились старухи с медицинскими сумками.
Суматоха стояла невообразимая: крики, вопли, стенания слышались со всех сторон, пахло горелым мясом. Командиры из молодых фермеров с руганью, пинками и тычками пытались навести порядок. Их было немного, но они сразу бросались в глаза своей подвижностью, пышущими силой телами. С легкостью, словно пушинки, держали в одной руке тяжелые автоматы, другой встряхивали мешки с костями.
Серебристый внедорожник влетел в ворота и сходу врезался в блоки. Регулировщик едва успел отпрыгнуть в сторону. От удара водителя выбросило через лобовое окно. Несколько старух бросилось к старику, распластавшемуся на асфальте.
Вопли и стенания перекрывали команды командиров. Они наспех сколачивали небольшие отряды из способных сопротивляться, и уводили на позиции. Тут же стояли ящики с боеприпасами и оружием. Два мужика в камуфляже и с тубами ПЗРК бежали к ближайшей пятиэтажке.
Я горстями рассовывал по карманам патроны, когда у КПП застрочила «Шилка». Следом послышались крики:
- Закрывайте ворота!
Несколько человек бросилось к створам. Они почти их сомкнули, когда раздались вопли:
- В сторону!
В следующее мгновение раздался удар, ворота со скрежетом распахнулись. Не все успели отскочить. Двоих стариков отбросило назад. Тому причиной стал ПАЗик с открытыми дверями, который собирал отступающих. Опасно накренившись на повороте, он остановился возле самых блоков. Сзади прогремели один за другим три взрыва. Черные букли потянулись к небу.
Я подбежал к коренастому мужчине со шрамом на скуле, который метался перед воротами и хриплым голосом выкрикивал и команды.
- Там Дмитрич, он на ЗИЛе сейчас людей привезет. Не запирайте ворота, - взмолился я.
- Поздно! - отрезал он и побежал к «нисану» в кузове которого на высокой треноге крепился крупнокалиберным пулеметом.
Ворота закрыли.
Окна домов вдоль забора ожили вспышками и треском автоматных очередей. Совсем рядом раздались взрывы мин и гранат. Куски земли, асфальта, ошметки псов перелетали через забор и сыпались на головы ополченцев.
- Они уже здесь! Спасайтесь, кто может! - вопил тощий дед с ошалелыми глазами и голым торсом. Правой рукой он зажимал хлещущий кровью обрубок левого предплечья. Словно пьяный, бежал по дороге и истошно орал.
Народ бросился врассыпную. Командиры не справлялись с обезумевшей от страха толпой. Ни окрики, ни тумаки, ни выстрелы в воздух не могли их остановить.
Когда одни бежали сломя голову, другие защищались. Дома вдоль бетонного ограждения ощерились стволами и осыпали тварей градом пуль. Преграда сдерживала безголовых существ, но надолго ли?
Багровое солнце коснулось края земли и растеклось лавой, очерчивая линию горизонта. С севера ветер тянул темные тучи.
Неожиданно раздался громкий, протяжный, перекатывающийся волнами трубный гул. Он лился откуда-то сверху. Я поднял голову и увидел в вышине в нескольких километрах южнее анклава исполинский космический корабль. Зрелище пробирало до костей, вселяло трепет и страх. Вытянутый по вертикали, похожий на две пирамиды, соединенные основаниями, из которых нижняя была на треть меньше верхней, корабль висел неподвижно в закопченном дымами небе. Я подумал, что все случившееся до этого, детский лепет. Мы даже не попробовали их настоящей мощи.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Они проявились на исходе битвы во всем своем могуществе и великолепии. Я ощущал себя голозадым индейцем с заточенной палкой, перед закованным в броню конкистадором, пышущим из пушки пламенем. Подумал, что безголовые псы на самом деле крысы с их корабля. Почему же они не обрушат на нас всю силу своего арсенала? Не желают пачкаться, полагают, демонстрации силы достаточно, чтобы сломить дух сопротивления?
И это отчасти было так. Некоторые впали в ступор, некоторые погрузились в религиозный экстаз, повалились на колени, начали креститься и бить лбами землю. Многие побежали. Мне пришлось приложить усилия, чтобы не поддаться животному ужасу и не спрятаться в темный угол подвала или канализационный коллектор. Оценивая масштабы психической атаки, я осмотрелся. Не с кем было встретиться взглядом - одни скрюченные спины. Как рассыпанная картошка, старики катились в разные стороны от КПП.
Периферийным зрением уловил движение в небе. Посмотрел в ту сторону и увидел бомбардировщик, тот самый, на котором мы с Германом вернулись с лунной станции. Самолет быстро удалялся на север, в сторону, противоположную линии обороны.
«Куда? Зачем? Кто?» - в голове мелькали вопросы, кто-то толкнул меня в спину.
- Михалыч, не спи, давай дергаем, - это был Клим, в его зубах торчал обмусоленный окурок.
Мы побежали. Задыхаясь, заскочили в подъезд панельной пятиэтажки. На верхний этаж поднимались, уже еле волоча ноги, а на крышу через люк по стальной лестнице вползали, как два неповоротливых тюленя. Залегли у края крыши. С нашей позиции прекрасно просматривался фронт влево и вправо на триста - четыреста метров: КПП, ворота, забор, о который с напором билась «черная река».
Я всматривался в прилегающие территории, искал армейский ЗИЛ. Перевернутый он лежал в нескольких метрах от дороги возле электроподстанции. Из пробитого радиатора тянулся белесый пар. Черный поток огибал грузовик, порой захлестывал и тек дальше.
Я толкнул Клима, пальцем указал на машину. Тот с минуту вглядывался, затем посмотрел на меня и печально покачал головой.
От взрывов гранат, треска автоматных очередей закладывало уши. Среди адской какафонии выделялся стрекот зенитной самоходки. «Шилка» палила из четырех стволов с невероятной скоростью, создавая сплошную зону поражения. Гильзы, подсвеченные лучами заходящего солнца, золотым дождем осыпались на асфальт. Скошенные, разорванные шквальным огнем псины падали замертво, но следующие за ними, словно не видели этих смертей, неудержимо рвались вперед.
Вдалеке мой взгляд вычленил среди черного потока неподвижные, торчащие вверх две, словно вбитые в землю лопасти. Корпус экзоскелета дыбился бугром под черным потоком.
Сзади послышался удар, скрип петель и следом отборная ругань. Я с Климом оглянулись. Из надстройки, закрывающей люк, высунулась физиономия…, кого бы вы думали? Шурума. Быстрым взглядом он осмотрел нас, прошелся по крыше, после чего показался весь. Махнул рукой, подзывая нас.
- На, держи, это вот, - он бесцеремонно сунул мне железную полукруглую коробку зеленого цвета, Климу вторую. Затем Шурум встал на колени и свесился в люк. Через минуту, пыхтя и напрягаясь, вытащил массивное оружие, как я узнал позже - АГС - 17. Кто-то снизу его подавал. Я не удивился, увидев скоро на крыше Яхо. Они узнали меня.
- Это, не очкуй, дедан, - Шурум дружески хлопнул меня по плечу, - все забыто, заломато, сейчас у нас один враг, это вот. Теперь мы вместе. В общем так, давайте подмогните, - ощерился обнажая желтые зубы с щербиной между резцов.
- А кто же на Лашке? - не удержался я от вопроса.
- Нет Лашка, движок накрылся. Хорош трепаться.
Я с Климом подхватили обоймы и поспешили за авиаторами, волочившими гранатомет. Яхо как всегда угрюмый и инфантильный, Шурум вертлявый и многословный готовили оружие к бою.
Брезгливо касаясь багровой кистью, покатые спины псов, солнце наполовину скрылось за горизонтом. Костлявые хребты перекатывались и пестрили, превращаясь из черной в кровавую реку.
