не повесишь. Люстры, подсвечники, кадила, сосуды, лампады – всё это тоже нужно, чтобы в селе был свой храм и свой поп. Только четыре гвоздя для престола стоят две с половиной тысячи рублей, правда, красивые удобные камни для забивания этих гвоздей по обряду дядька выпросил бесплатно на строительном рынке в магазине «Всё для печей». На освящение съедутся церковные чины, привезут хор, их нужно накормить, хору заплатить, чинам раздать вознаграждение. И опять Лида ходит по дворам, на сдвоенный тетрадный лист заносит крупным почерком фамилии и суммы пожертвований. Присаживается на лавку в теньке у нашего дома, обсуждает – кто сколько сдал, показывает лист и нам, тыкает в него пальцем. Оказывается, некоторые суммы приличные – тысяча, полторы – но не от души. Некоторые поскромнее, но более или менее от души.
Освящение получилось красивое, был сам владыка, четыре диакона, два иеродиакона, гостей кормили в сапожковском ресторане. Но церковное начальство переменяет планы – отдельного батюшки у вас не будет, не прокормится он у вас. Службы будет справлять отец Гурий с Красного Угла. Дядька переживал – главные праздники-то Гурий у себя в Красном Угле служить будет.
Памятник павшим открыли на 9 мая. На стеле девяносто восемь имён.
Коль Колич после этого занялся обустройством родников в окрестностях села, но проект быстро заглох. Последнее время увлёкся изучением древнеславянских верований.
Дядька сдал храм, сложил с себя полномочия церковного старосты. Ему, а заодно отцу Гурию и главному спонсору вручили от владыки медальки с изображением Романа Рязанского. Сейчас думает заняться вторым этажом своего дома, устроить там жилое помещение.
Теперь в селе есть две национальные скрепы – храм и памятник погибшим. Память о славном трагическом прошлом и обещание бессмертного будущего. Есть куда окунуться, убежать из зыбкого, «мнимого» по словам Льва Гумилёва, настоящего. Давно уже нет работы, нет школы (в селе всего два школьника), клуба, закрылся фельдшерский пункт. Опустела года три назад школа и в соседних Михеях – идёт укрупнение и объединение. Ребята из ближайших деревень ездят на жёлтом ПАЗике учиться в Сапожок.
Дальше от нас, за Любой, на месте родительского дома, у родника, из которого мы берём воду, поставила дачку рязанка Валя Штыкова, проводит лето на пенсии. Соседи зовут её пчёлкой – без дела не сидит. Двор всегда чистый, настроение всегда хорошее, голос звонкий.
Ещё дальше живут Чигари. Чигари – тоже фамильное прозвище, на самом деле они Усковы. Татьяна Ивановна и два сына – Юра и Володя, оба без работы. Татьяна Ивановна отработала тридцать лет дояркой. Володина дочка Танюшка недавно вышла замуж, родила Артёмку, живёт теперь в Сапожке. Юрка пьёт.
Володя работал трактористом в колхозе. Мы с Володей ровесники, оба семидесятого года, родились с разницей в пять дней. И пить бросили почти одновременно, с разницей всего в два года. Сначала я, потом он. Вот уже шесть лет он заходит и мы пробавляемся чайком. За чаем Володя рассказывает весёлые истории из прошлого и свежие новости. Благодаря Володе мы на нашем глухом конце Кишки находимся в курсе местных событий.
Поскольку мы не местные, Володя сначала кратко описывает действующих лиц своих историй – в каком посёлке, где именно и рядом с кем они живут или (чаще) жили, какого года рождения, чьи они дети (жёны, родители) и добавляет главные вехи их жизни, по которым можно запомнить и опознать этих людей в его будущих историях.
…которого отчим топором зарубил, помнишь, я рассказывал… который в реке уходился… который под электричку в Шилово прыгнул… который повесился… который керосином себя облил и поджёг…
…а он ей говорит: «Это я-то козу?» – и н-на ей по сопатке… учительница мусорное ведро ему на голову надела и по школе водила, рыцаря всем показывала… на развороте плугом бабку задел, как же эта бабка летела!.. она из окна ж… выставила и цветочек в ж… себе воткнула… трактор в Кривелёк загнал и спит в нём, а гусеницы грязь гребут… (это смешные истории).
…сам пьяный, разогнался на повороте и в столб, хребет себе сломал, в больнице лежит, операцию отложили, потому что белку прямо в больнице словил… изнасиловали, говорят, черенок от лопаты вставляли, но ничего, отошла, уже бегает… сгорел в доме… а он у матери уже железо на крыше содрал и сдал за вино… второй раз за день милицию вызывали… (это новости нашего района).
Татьяна Ивановна тоже иногда рассказывает что-нибудь весёлое. Поправляя под подбородком концы платка, она заранее смеётся: вот умора, так умора. «Мой-то пас деревенское стадо. Я ему днём носила перекус. С дойки в обед прибегу, приготовлю и – к нему. Раз побежала – обед и чекушку несу. И что же? Он уже где-то нашёл вина, сам добре пьяный и спит, а коровы ушли. Будила, будила, а он проснётся и ка-ак с кнутом на меня, я от него. До вечера бегала коров искала, они до Васильевки ушли. К ночи пригнала».
Татьяна Ивановна застенчиво хохочет, потом ещё раз повторяет: «С кнутом на меня! Насилу убежала…»
Татьяне Ивановне под восемьдесят. Управляется с огородом. Откармливает сыновей, кур, гусей, этим летом на её попечении был и маленький вьетнамский хряк Масяня, привезённый Володей из соседнего села. Когда я сижу в деревне один, Татьяна Ивановна часто даёт Володе тарелку блинов или каравайцев отнести мне.
Когда любимая сидит с мальчиком в Москве, а я ещё остаюсь в деревне, ко мне чаще вечерами заходит Володя, мы завариваем чай, чокаемся кружками.
– Наш головастый опять выпил и говнит, – жалуется он на брата Юрку. – Энергетический вампир, бывают такие. Мы его, понимаешь, обижаем, крадём у него всё – деньги, карточки, телефоны. Ему же поговорить надо, как выпьет. Вампир, так и есть. Утром стонет. Я вот пил – я же не стонал после этого.
Володя удивительный человек. Я бы, наверное, не справился на его месте. Бросить пить, живя в одном доме с Юркой! Без жены, без работы и без обещания интересного будущего, которое обычно греет и помогает. Без планов на ближайшее время. Без ощущения, что он всё ещё стартап и скоро «выстрелит», удивив всех окружающих.
До этого он кодировался, зашивался, валялся в больничках, учился заново ходить и разговаривать, но остановиться не получалось. Лишили родительских и водительских прав. А шесть лет назад просто принял решение. И шесть лет не пьёт. И не будет, видно же, что не будет.
Женщины теперь любят советовать Володе найти себе бабу и жить с ней.
– Найдём тебе. И помоложе найдём, – говорят ему в магазине.
Володя смеётся:
– Ага. Посажу её рядом и буду рассказывать, что
