на его звонок и объяснила, что не может с ним увидеться, так как встречается со мной, но в данный момент мое чувство собственничества обрело собственный разум. Когда мужчина подошел к нашему столику, я обнял одной рукой плечико Келли, а другой — талию Слоан, ясно давая понять, что считаю девочек Хэрроу своими.
Он взглянул на нас и полностью проигнорировал меня.
Ублюдок.
— Выглядит потрясающе, Слоан. — Барр указал на ее столик. — Мне все советовали попробовать твои сладости.
То, как он сказал это, глядя на нее, будто на гребаный торт, который он хотел попробовать, было более чем мудацким поступком, когда я стоял рядом с ними. Я сжал талию Слоан, и она бросила на меня растерянный взгляд, прежде чем подать мудаку кекс.
— Они всегда пользуются популярностью.
Барр порылся в бумажнике и вытащил банкноту в пять фунтов, соответствующую цене, которую я написал на карточке. Слоан с улыбкой взяла деньги, а я все ждал, когда же Барр свалит нахрен.
Но он не спешил. Стоял и глядел на мою женщину, пока ел испеченный ею кекс.
Мне захотелось набить ему морду.
Ревность и чувство собственничества были для меня в новинку.
Вызывали чувство дискомфорта.
Словно ощутив мое напряжение, Келли прильнула ко мне, прижавшись щекой к моему боку. Заставив себя расслабиться, я провел рукой по ее узкому плечику и с нежностью посмотрел на нее.
Она улыбнулась мне, и я почувствовал, как мое напряжение спадает.
Еще кое-что новое, с чем мне пришлось столкнуться, — это наблюдение за языком моего тела рядом с Келли. Я видел, какая она наблюдательная и насколько сильно настроена на взрослых вокруг себя. Ради нее я заставил себя расслабиться.
Когда я поднял глаза, Барр вытирал рот салфеткой, наблюдая за мной и Келли. На его лице, казалось, отразилось понимание, и он бросил взгляд на Слоан.
— Вкусно. Теперь понятно, о чем все говорят.
— Спасибо. — Она улыбнулась ему, но совсем не той улыбкой, какой обычно одаривала меня.
Барр кивнул и, наконец, встретился со мной взглядом. Вздернув подбородок, он пробормотал:
— Счастливчик.
Я смотрел ему вслед, когда он возвращался к своему столику, где стоял его сын с пожилой женщиной.
— Проверю, как там Льюис и его мама. — Келли отстранилась от меня с милой улыбкой и направилась через зал к столику Риган, Льюиса и Эйлид.
Слоан повернулась спиной ко всем присутствующим, скрестила руки на груди, прислонилась к столику и уставилась на меня с невеселой улыбкой.
— Даже лучшие из мужчин — пещерные люди.
Все еще испытывая неловкость из-за желания зарычать на любого ублюдка, который хотя бы посмотрит на нее, я опустил голову, признаваясь:
— Я пытаюсь.
— Знаю.
Она сжала пальцами край стола. Ее волосы были заплетены в свободную косу, перекинутую через плечо, на ней было платье с длинными рукавами в ее любимом стиле. Зелень ткани делала ее волосы светлее, кожу более смуглой, а глаза насыщенно карими. Если раньше я замечал в ней все, то теперь моя наблюдательность перешла на более высокий уровень. Можно подумать, все должно было бы быть наоборот. Ее пребывание в моей постели притупит все чувства.
Но они лишь обострились.
Слоан изучала меня с задумчивым видом.
— Уокер… ты должен понять, что тебе нет нужды ревновать. Никто, кроме тебя, не вызывает во мне таких чувств. Ни одного мужчину я не хотела так, как хочу тебя. И я знаю, что никогда не захочу.
Вена на моей шее запульсировала быстрее, и я сжал руки в кулаки, чтобы не потянуться к ней. Не дать себе волю утащить ее из школьного кафетерия в ближайшую комнату и не погрузиться в нее.
— В ту ночь на моей кухне я говорила серьезно. Я — вся твоя.
Меня охватило ликование, и я с трудом сглотнул ком эмоций.
— Я тоже говорил серьезно. Я — твой, — прохрипел я.
Глаза Слоан заволокла тень печали.
— Мой ли?
Вопрос, тон были как удар под дых.
— Ох, вы только посмотрите на все эти вкусности, — прервала нас женщина, рассматривающая выпечку Слоан.
Слоан отвернулась от меня, и от ее меланхоличного вопроса и неверия в голосе меня охватило беспокойство. Беспокойство, граничащее с паникой. Нет. Не так. Это была самая настоящая паника. Во мне все сильнее закипало негодование, пока Слоан окружали люди, покупающие ее выпечку. Я еще ни разу не говорил женщине, что я — ее. Никогда. Наконец, я это сделал, а она мне не поверила?
В заднем кармане джинсов завибрировал мой телефон, и когда я вытащил его и увидел на экране имя моего друга Салли, то воспользовался возможностью установить необходимую мне дистанцию со Слоан, чтобы пережить приступ бешенства.
— Мне нужно ответить, — бросил я ей, проходя мимо.
Я почувствовал на себе ее взгляд, но вышел из зала, прижимая телефон к уху, так и не оглянувшись.
— Дай мне минутку найти тихий уголок, Сэл.
— Без проблем, приятель.
Меньше чем через минуту я стоял у входа в школу, и декабрьский воздух Балтийского моря проникал сквозь мою рубашку Хэнли.
— Что случилось?
— Где ты?
— На распродаже школьной выпечки.
— Как, черт возьми, тебя занесло на распродажу выпечки? — В его тоне сквозило веселье.
Мы с Салли дружили еще со школы. Вместе вступили в морскую пехоту, и он был одним из тех парней, с которыми я встречался каждый год, чтобы порыбачить и выпить. Это означало, что парни достаточно скоро узнают об изменении моего статуса холостяка.
— У женщины, с которой я встречаюсь, маленькая дочка.
Салли помолчал несколько секунд, затем произнес:
— Блядь, Уок. Никогда не думал, что доживу до такого.
— Да, я тоже. — Я провел ладонью по бороде, пытаясь не думать о дерьмовом моменте со Слоан в кафетерии.
— Она, должно быть, особенная. Как ее зовут?
— Слоан. Ее дочери десять. Зовут Келли. Чертовски милый ребенок.
— Держу пари, она вертит тобой, как хочет, — он усмехнулся.
Они обе.
— Рад за тебя, Уок.
— Да-да, спасибо. — Я вздохнул и посмотрел на яркое зимнее небо. — Поскольку о Слоан и Келли ты не знал, полагаю, твой звонок не из-за них.
Внезапно его тон окрасился мрачными нотками.
— Моей маме позвонила твоя мама. Ей нужен твой номер телефона, Уок. Я не хотел давать его без твоего разрешения.
Блядь.
Кровь ударила по ушам, и я потер затылок в попытке совладать с миллионами чувств, нахлынувших на меня при этой новости.
Мамино лицо промелькнуло перед моим мысленным взором. Ее ошеломленный взгляд, когда мы смотрели друг на друга на Принсес-стрит. И если бы я позволил себе хорошенько подумать об
