Было проведено два или три тайных ритуала, правду сказать, не из самых жутких. Но и того хватило для эманации земных и подземных сфер. Большая часть тех, кто принимал участие в обрядах, была схвачена и отправлена в Тайную канцелярию розыскных дел. Среди них и граф, коего допытывал сам Александр Иванович Шувалов.
Слушая, Иван вспомнил, как подглядывал в решетчатое окно в пыточном подземелье Тайной канцелярии: Приап, развалившийся в кресле. И перед ним висящий на дыбе старец, вся голова которого покрыта уродливыми шрамами. Тогда Ивану еще чудилось, что он уже где-то видел этого старца.
…А потом покровителю каким-то чудом удалось вырвать узника из застенков. И его отправили сюда, в глухой городишко Вологду, чтоб никто не нашел следов новой лаборатории, где продолжились опыты по изучению «Книги Семизвездья» и сотворению «механических людей».
Опыты, к которым пару лет назад подключилась племянница всесильного вельможи («Да-да, твоя Брюнетта, крестник!»), подходят к концу. Но возможные последствия их настолько страшны, что о них и думать, не то что говорить, жутко.
– Значит, и в самом деле заговор против ея величества? – с волнением вопросил поэт, вспомнив о намеках Брюнетты.
– Ах, если б только это, – покачал рогами парика фельдмаршал. – … Все гораздо страшнее… Што тот царь, што этот, ти уш извини… Опаснее, опаснее все… Силы те, какие они Древними Богами считают, Атлантиду нисвергли…
– А что за люди-то, ваше сиятельство? – поэт решил уйти от разговора, становящегося все более жутким.
Старец глянул на него с сомнением да и махнул рукой. Прищелкнул этак-то с вывертом перстами, и комнату наполнил гул.
Псоглавец грозно зарычал. Шерсть на его загривке стала дыбом, а в руках появился огненный меч.
Черные зеркала на стенах внезапно осветились, и из первого вышел… Если б Иван не сидел, то точно бы сверзился наземь. Потому как ни сном, ни духом не чаял увидеть выходящим из-за матовой поверхности зеркала… государя-императора Петра Алексеевича.
Царь дико сверкнул очами на сидевших по обе стороны стола людей, решившихся потревожить его тень, погрозил им кулаком и вновь спрятался в зерцало. Чтоб уступить место вышедшей из соседнего… своей дочери.
Императрица Елисавета Петровна была не менее рассержена, чем ее августейший родитель. Что-то фыркнула неразборчиво, топнула толстенькой ножкой и также удалилась обратно.
За ними из иных зерцал стали поочередно выходить те люди, одно имя которых производило невольную дрожь в сердцах россиян: великий князь-наследник с супругой и малолетним сынком, канцлер, недавно угодивший в опалу, сам глава Тайной канцелярии, малороссийский гетман… Всего же человек десять или пятнадцать, среди которых Иван узнал и молодых офицеров – участников карточной партии, виденных им на балу у поручика Р…на.
– Эт-то ч-чт-то? – язык заплетался.
– Бесделица, – отмахнулся чародей. – Всего лишь фантомы… Не о том речь! – с мукой сердечной воскликнул вернувшийся. – Иного страшиться надобно, крестник! Грядет пришествие Древних Богов! Пробуждение их, изгнанных из мира за тысячи лет до Рождества Спасителя… И я, я сам нашел место, где могут открыться Врата, чрес которые Они явятся в наш мир!
Он закрыл лицо руками и зарыдал, сотрясаясь всем телом.
Когда истерика закончилась, страдалец продолжил:
– Проклятая Книга сама подскасала, где должно проводить ритуал. И хуже всего, что я уже поведал о сием месте канцлеру… Черт! А, не все ль теперь едино!.. Но проведал и тот, Шувалов… Они оба спешат воспольсоваться моментом… Государыня больна… Неясно, что станется, буде она помре… А Хосяйка может помочь тому, кто приведет ее сюда…
– Что ж вы предлагаете?..
– Надобно сапечатать Врата! – торжественно провозгласил фельдмаршал. – И уничтожить Книгу! Она – рассадник всех бед! Сколько рас я порывался сделать сие! Не смог! Рука не поднималась… Сделай это ты, крестник… А сатем… отправь меня на покой… Я устал… Мне почти сто лет… Пора отдохнуть…
– Как же я смогу? – поглядел на свои связанные руки Иван. – Я один. Ну, пусть еще барон. А противник, судя по всему, силен. Эти Ваши псы, сбесившиеся монашки…
– Тебе помогут, – покосился на Псоглавца граф.
Собакоголовый призрак кивнул и для пущей важности взмахнул огненным мечом. Путы сами собой упали с поэта.
– Вот видишь? – обрадовался соратник Петра Великого. – Пора!..
Глава четырнадцатая. Путь наугад
Вологодская область, май 201… г.
Варя сидела на поваленной ветрами ели, сжавшись всем телом, и дрожала как от холода. Ей и было зябко, несмотря на почти летнее тепло. Истерика рвала горло, страх и непроглядная безысходность выжигали душу. Наконец, она не выдержала, и слезы полились из глаз.
Вадим молча разбирал бесполезный теперь «борз» на составные части. Каждую тщательно обтирал носовым платком, заворачивал в газетный клок и складывал рядом. Вынул пружины из затвора и магазина, боек тоже завернул. Закончив дело, сложил в пакет.
Всему этому суждено успокоиться в ближайшем бочажке или озерце. По уму, следовало выкинуть и трофейный ТТ, тем более в нем покоилось всего четыре патрона. Но остаться безоружным было свыше его сил – десантник окончательно взял в нем верх над «опером».
Он не говорил девушке ни слова. Знал: в такой ситуации той нужно успокоиться и выплакаться. На это потребовалось минут двадцать. Сыщик успел дважды проверить пистолет, и раза три продумать – везде ли стер отпечатки пальцев в расстрелянных «жигулях».
– Значит так, – сухо доложил наконец он Варваре. – План такой: сейчас прикидываем направление и идем вдоль дороги, выходим на шоссе, ловим попутку и до Вологды. Там… там увидим.
– Нет, не надо! – умоляюще ухватила девушка Вадима за руку. – Не надо, не пойдем туда! Нас убьют! Неужели ты не видишь, они тут везде!!
Савельев хотел было заявить, что она может поступать, как ей вздумается, а он пойдет туда, куда считает нужным: обычно эта фраза приводит в чувство. Но, глядя в залитые слезами, красные, полные подлинного ужаса глаза спутницы, отругал себя за подобные мысли.
И в самом деле – он все еще рассуждает как представитель закона, а ему, пожалуй, надо осваивать точку зрения преступника (каковым стал с той минуты, когда свернул ненароком шею бандиту). К тому же и в самом деле неизвестно, какие силы на них охотятся.
Достав мобильник – недавно купленный «Самсунг GTS-5600» – он парой кликов вызвал карту области. Спасибо родному «Глонассу»!
Сейчас они километрах в сорока от города. Если двинуться в западном направлении, то через двадцать или двадцать пять кэмэ они выйдут к Мурманско-Уфимской железной дороге. Дальше – пять сотенных проводнице, несколько часов в поезде, а там – хоть в Москву, хоть еще куда.
Только вот и их преследователи – если таковые имеются – тоже скорее всего не дураки… Но не зря говорили еще древние мудрецы: «У беглеца сто дорог – у ловца лишь одна». Ну и если уж беглецом становится ловец, то тому, кто затеет охоту на него, придется еще труднее.
А если попробовать… вот так?
Когда он изложил ей новый план, Варя лишь кивнула, поднимаясь. И они двинулись в путь. В сторону от трассы, от людей – в полном соответствии с формулой всех умных беглецов: идти туда, где тебя меньше всего ждут…
Погода была прекрасная, по небу не спеша плыли облака, пахло цветами и травами. Под майским солнцем кипела жизнь – в погоне за насекомыми в воздухе носились птицы, в высокой, тянущейся вверх траве жужжали пчелы.
Правда, в густых ельниках было еще по-весеннему знобко. Солнечные лучи сквозь густые кроны падали на землю небольшими пятнышками и только редкий стук дятла да несмолкаемое гудение комаров нарушали лесную тишину. На открытой же местности комары не досаждали, зато донимало вроде как не должное быть жарким солнышко.
Усталость брала свое. Это только ведь кажется, что по обычному лесу идти просто. А если идешь час, два, три?
