и, считай, вернулась весь к жизни!
Всю эту историю Мишка слушал вполуха, кривясь от раздражения. Во-первых, явное вранье, вернее, какая-то имевшая место давняя история, искаженная десятком-другим пересказов – чего только стоят одни крестьяне, явившиеся «с лопатами и вилами» и разгромившие засевших в пусть и недостроенной боярской усадьбе оружных и доспешных воинов. Во-вторых, пользы от информации, выдаваемой проводником, не было ни малейшей. Ну разве что какое-то оправдание для самого проводника, мол, вел, как и договаривались, в место спокойное, где из четырех человек населения только один мужчина. А вот получилось совсем не то, что ожидали, – на невеликом подворье Кривого обнаружились два десятка дружинников, судя по раскраске щитов, князя Всеволода Городненского. Да и само подворье… чего угодно можно было ждать, но не такого. Сам дом – халупа халупой – превращался (и видно, что умелыми руками) в здание, пригодное для обороны. В стенах, вместо волоковых окошек, прорублены вертикальные бойницы – по паре в каждой стене. Камышовую крышу накрывают от поджога пластами дерна, нарезанными на лугу, что-то делают с входной дверью (издалека не понять, что именно). И стоящий рядом с домом жердяной сарай укрепляют – тоже бойницы и дерн на крыше. А изнутри на пробиваемые стрелами и самострельными болтами стены, видимо, вешают щиты. Взгорок, на котором находится подворье Кривого, уже окружен с трех сторон рогатками – конный не перескочит, пешему – лезть и материться.
Чувствуется, что работы ведутся уже второй или даже третий день. Сами дружинники трудятся как муравьи, и семейство Кривого припахали – бабы режут дерн, сам Кривой тешет какие-то колья. Однако служба за работой не забывается – на противоположном берегу маячит парный дозор конных копейщиков, на этом берегу четверо таких же конных приглядывают за пасущимися на лугу конями, а внутри огороженного рогатками пространства стоят под седлом два десятка коней. Все дружинники, несмотря на то, что заняты работами, в доспехе, единственное послабление – без шлемов, но те висят у седел «дежурных» коней. В общем, как говорится, «готовы к труду и обороне», причем в буквальном смысле.
«Однако, профессионалы, позвольте вам заметить, сэр Майкл! Собираются пробыть здесь всего несколько дней, противника в окрестностях не наблюдается, а укрепляются почти как римские легионеры. Si vis pacem, para bellum[26], одним словом. Похоже, нам тут ничего не светит – слишком разные «весовые категории», хоть и при соотношении один к четырем в нашу пользу».
* * *
Когда посыльный от урядника Якова привез весть, что на переправе сидят два десятка воинских людей, Мишка было решил, что это от сопровождающего полон конвоя выслали вперед отряд для укрепления опасного места или из Городно вышли встречать своих. Второе предположение, правда, было маловероятным – откуда в Городно было знать, что конвой на подходе?
– М-да, с великим бережением идут, – прокомментировал увиденное десятник Егор. – Оно и понятно: с одной стороны, полон охранять надо, с другой стороны… ну вот что хотите со мной делайте, а не верится мне в великую любовь между городненцами и ляхами! Не может у князя Всеволода не быть соблазна ляхов побить, а добычу себе забрать! Вот, может, для этого тут так и укрепляются.
– Ага! И мы тут как тут! – язвительно отозвался Илья. – Здравы будьте, други любезные! Какая встреча неожиданная! Не бывает таких совпадений! Это ж надо СОВЕРШЕННО СЛУЧАЙНО выйти к тому месту, где князь Всеволод сечу устроить решил!
– Ну… тоже верно, – не стал спорить Егор, – но нам-то от этого не легче.
Поручики, приглашенные на «военный совет», помалкивали, поглядывая на Мишку, а тот и сам не знал, что сказать. Как-то постепенно, из рассказов бывалых ратников, да и исходя из собственного невеликого опыта, у него сложилось убеждение, что переправа – самое опасное место для войска на марше. Тем более отягощенного полоном, обозом и стадом домашней скотины. Была мысль устроить ляхам и городненцам здесь крепкую неприятность, даже с Егором эту возможность обсуждали, и вот на тебе! А сказать хоть что-нибудь было надо, а то выходит: как «политинформации» проводить, так – пожалуйста, соловьем боярич разливается, а как до дела дошло – куда что подевалось?
Пришлось задействовать много раз использованный еще ТАМ штамп – когда от тебя ждут какого-то высказывания (предполагается, что умного), а сказать нечего, надо упирать на неполноту информации или на некорректность формулировок. Тогда участники совещания или дискуссии начинают что-то уточнять, спорить, оправдываться… глядишь, и появится какая-то мысль, или обсуждение перейдет в «мозговой штурм». Правда, точно таким же образом можно было «утопить» в словопрениях любое решение, но сейчас не тот случай.
– Я вот посмотрел… – Мишка сделал небольшую паузу, как бы намекая на то, что заметил нечто, пропущенное другими. – Дерн для крыш режут две бабы и мальчишка, видать, внучок Кривого. И присмотра за ними особо строгого не заметил. Впрочем, присмотр и не нужен – все на виду – от подворья до опушки леса шагов сто – сто двадцать. Так?
– Так, – подтвердил Егор. – Ну и что?
– И примерно на трети расстояния между лесом и подворьем не то промоина, не то овражек, кустиками заросший. Так?
– Ну так, так! Ты это к чему?
– А к тому, что либо мальчишке, либо бабам, рано или поздно, понадобится по нужде как раз в те кустики отлучиться. Вот бы там кого-то из них подстеречь, да скрасть. Может, чего интересного от них узнаем? Арсений, ты с парой разведчиков до тех кустиков незаметно добраться сможешь?
– Да запросто! Хе-хе… – Ратник Арсений блудливо ухмыльнулся, – бабу «с насеста» я еще ни разу не крал. Да и отрокам любопытно…
– Сюха! – оборвал подчиненного Егор. – Язык твой поганый… Михайла, ну на хрена нам баба или малец сдались? Что от них толку?
– Э-э нет, дядька Егор, – Мишка поймал себя на том, что опять заговорил каким-то стариковским тоном. – Порой всего лишь два-три слова очень многое переменить могут. Хуже не сделаем, а польза какая-нибудь проистечь может. Так что, если Арсений берется…
Намерение свое Арсений исполнил… почти – приволок не бабу, а мальчонку. Служба у княжьих дружинников действительно была поставлена как надо: исчезновение мальчишки заметили быстро, и тут же всякие работы прекратились, дружинники заняли оборону, а несколько верховых прочесали и кустики у овражка, и опушку леса. Глубоко в чащу, правда, заезжать не стали, а Мишкина сотня к краю леса близко не подходила, так что следов, надо понимать, дружинники не обнаружили и вернулись ни с чем – утек сопляк, ну и утек, невелика потеря. Работы продолжились, но на крыше дома Кривого засел дополнительный дозорный, а баб заставили резать дерн у самого взгорка, хотя и было
