глаз сыпались искры ледяных всполохов. И там, где они падали на землю — выстреливали ледяные иглы. — Опомнись, Ардан! Пойдем со мной! Нас ждет охота и…
— Нет, — замотал головой мальчик, не позволяя словам бывшего наставника опутать его разум и проникнуть в сердце. — нет… шесть лет прошли… я вернулся… сам.
— Сам⁈ — воскликнул барс. — Не обманывай себя, Ардан! Если бы не Скасти, ослабивший мои слова — ты бы даже не вспомнил остальных духов-хранителей!
— Нет… нет твоей власти, Эргар… — зажмурившись и сжав кулаки, повторял мальчик слова обряда. — Больше не учитель ты мне. А я больше не ученик тебе. Стереги свою землю, а я буду стеречь свою и если нашим путям суждено пересечься, мы будем знать, что мы одного племени.
И снова молнии, рык, гром, и ярость бушующего шторма.
— Если бы не уроки Атта’нха, ты бы не смог пережить даже третьей зимы в горах, полукровка! — барс бил хвостами по бокам и ходил вдоль края обрыва. — Слушай мой голос, Ардан! Слушай меня, своего учителя! Мы уходим отсюда обратно! Обратно домой, Ардан!
Слова Эргара гремящей рекой обрушивались на мальчика и тот едва было не сдался им, как услышал голос Атта’нха. Лишь он сам выбирал свой путь. Только он.
— Нет твоей власти, Эргар, Гроза Горных Пиков, — не сдавался Арди. — Шесть зим я ходил тропами барсов. Шесть зим носил шкуру горных и лесных зверей. Я выбрал свой путь и мой путь ведет меня назад, к своему роду.
Эргар прыгнул и его клыки клацнули в миллиметре от головы мальчика.
— Думаешь ты справишься без меня, Ардан⁈ — гремел шторм. — Откажешься от моих даров? Будешь страдать, как страдают люди? Думаешь выдержишь? Посмотри, как ты дрожишь! Наша Королева еще не в полной власти, а ты вот-вот заледенеешь! Думаешь ты сейчас сможешь обогнать ветер? Сможешь взобраться на гору? Ты готов отказаться от всего этого, Ардан⁈
Мальчик открыл глаза. Он посмотрел перед собой, прямо в центр вертикальных зрачков. Те пылали яростью и гневом, но куда больше — печалью.
— Я всегда буду помнить тебя, учитель, — прошептал Арди и, обняв барса за шею, утонул лицом в мягких, белоснежных мехах. — Я буду помнить все твои уроки. Я буду помнить твои добрые слова. Буду помнить твою заботу. То как ты оберегал меня и хранил. Как защищал и наставлял. Ты больше чем мой друг. Ты мой второй брат и мой второй отец.
Эргар обмяк и опустил голову ему на плечо.
— Не надо, Арди, — прошептал он едва слышно. — ради чего… ради них? — он кивнул в сторону огней Эвергейла. — Ты ведь не знаешь…
— Знаю, — перебил мальчик. — Теперь знаю. Видел на Горе Памяти… Хозяйка гор оставила последние письмена Матабар. Я все знаю.
— Тогда почему?
Арди сжал могучую шею так крепко, как только мог. Он не успел проститься с первым отцом, но, видят духи, как же больно и страшно было прощаться со вторым.
— Там моя мама, брат и дедушка. Они — моя стая. Я им нужен.
— Тебя никогда не примут, детеныш, — Эргар опутал его хвостами и прижал к себе. — Тебя будут гнать, как гнали в ту ночь волки. И ты не воин, Арди. Ты даже не настоящий охотник…
— Я знаю.
— Забирай их с собой, маленький друг, — буря постепенно стихала, а вместе с ней и голос Эргара. — сюда, на родину своих предков. Туда где дуют твои ветра, где спит твоя земля.
— Не могу, — покачал головой Арди. Слова буквально драли его горло, а из-за слез он уже почти ничего не видел. — Дедушка уже стар — он не выдержит путь, а мама и брат… это не их земля, Эргар.
Они стояли на утесе, а буря постепенно уходила, открывая вид на звездное небо.
— Не надо, Арди, — повторил Эргар. — я не смогу помочь тебе и защитить. Ты ведь еще так много не знаешь, а это тело, в котором ты будешь ходить — слабое и хрупкое.
— Не переживай, учитель, — с трудом улыбнулся мальчик. — Даже когда я не смогу бежать среди барсов, видеть глазами орла, двигаться как рысь и моя шкура потеряет силу медведя — со мной навсегда останутся уроки Скасти и Атта’нха.
Затем мальчик поднял голову и уже собирался произнести последние слова обряда, как почувствовал как что-то вонзилось ему в грудь. Сперва было так больно, что он буквально не мог вздохнуть, но вскоре вместе с болью ушло и чувство холода. Глаза мальчика снова могли видеть в темноте, уши — слышать шепот ветра, а дыхание Арди выровнялось и успокоилось.
Он смотрел на учителя из пасти которого текла серебренная кровь — тот лишился своего второго клыка.
— Я презираю людей и все людское, Ардан, — произносил барс, выпрямляясь и поднимаясь на лапы. — Когда я встретил тебя, маленького и слабого, то видел лишь человека. Для меня всегда оставалось загадкой, что нашли в тебе Мудрец и Хозяйка, но теперь…
Шерсть Эргара оборачивалась деревом, свет вокруг него мерк, а голос стихал.
— Обещай мне, маленький друг, обещай что вернешься и я поведу твоих детей по тропам снежных вершин.
— Обещаю, — кивнул Арди, глотая соленые слезы.
— Тогда до встречи, Ардан, юный Говорящий, — последний раз сверкнули глаза могучего охотника, свирепого хищника — Грозы Горных Пиков. — Я буду ждать.
Перед мальчиком стоял высокий тотем ирбиса, смотрящий куда-то в сторону Алькады. И если проследить за взглядом, то среди облаков можно увидеть скрытый в облаках пик, на вершине которого уснула в снегах Хижина.
Последние слова обряда Арди говорил уже обнимая статую.
— Здесь мои духи, — шептал Арди. — здесь моя память. Но я иду своей тропой, а ты идешь своей. И если они пересекутся, мы не будем добычей и охотником. Мы будем братьями.
И где-то в ветре прозвучало заветное:
« Трижды услышано».
И ничего не произошло. Не было ни вспышки света, ни звука молнии, ни раската грома. Арди закончил обряд Матабар. Теперь он — полноправный охотник, вольный самому выбирать, как ему идти дальше по тропе своей жизни. Как же долго он ждал этого момента, будучи детенышем и… как же больно оказалось это на самом деле.
Арди повернулся
